Эвакуация населения в Западную Сибирь (Новосибирскую и Омскую области и в Алтайский край) началась уже в первые недели войны.

9 июля 1941 г. был создан эвакопункт в Омске для приёма и обслуживания эвакуированного населения. Через него эшелоны с людьми направлялись во все районы Западной и Восточной Сибири и в Среднюю Азию. В Новосибирской области были организованы Новосибирский, Татарский, Инский и Барабинский эвакопункты. Только Барабинский эвакопункт, созданный в августе 1941 г., за 4 месяца принял 101 эшелон (98.676 эвакуированных).

Через Новосибирский эвакопункт за первых два года войны прошло около полутора миллионов эвакуированных. Крупные эвакопункты были развернуты в Барнауле, Кемерове, Томске и Тюмени.

В Новосибирскую область по состоянию на 1 декабря 1941 г. прибыло 168.993 человек, в том числе из прифронтовой полосы — 119.796 человек, из Москвы — 29.868 человек, семей начсостава РККА с Дальнего Востока — 19.329 человек.

В начале декабря организованно, с эвакуированными предприятиями, учреждениями и организациями в область приехало 103.347 человек. Они прибыли в Новосибирск в основном из Ленинграда, Москвы, Харькова и Киева, в Томск — из этих же городов, а в Кемерово — из Москвы, Ленинграда, Днепропетровска, Никополя и Днепродзержинска.

В городах поселились, главным образом, организованные эвакуированные, прибывшие с предприятиями и организациями. В то же время из размещённых по районам области прибывшие в индивидуальном порядке (беженцы) составили 93%.

К лету 1942 г. в области было размещено 301.456 человек, в том числе в городах 182.770 и в сельской местности — 118.686, трудоспособных — 174.881 человек.

На 1 января 1943 г. в Новосибирской области находилось 504.251 эвакуированных, в том числе мужчин — 101.562, женщин 206.438 и детей младше 14 лет — 196.250. В области были размещены, главным образом, эвакуированные из Ленинграда — 120.433, Ленинградской области — 36.262, Украины — 99.595, Белоруссии — 41.659, Москвы — 37.586 и Московской области — 21.421 человек.

По данным за февраль 1942 г. в Омской области было размещено 214.235 эвакуированных. Трудоспособных среди них было 101.358 человек. Из их числа работало в промышленности, на транспорте, в колхозах и в учреждениях 59.027 человек, не работало 42.351 человек. В Омск прибыло более 125.000 эвакуированных, в Тюмень – более 20.000, в Ялуторовск и в Ишим – по 10.000–15.000, остальные поселились в Таре, Тобольске и других местах.

В течение 1941 г. в Алтайский край было эвакуировано около 110.000 человек из Москвы и Московской области, Украины, Белоруссии, Дальнего Востока и других регионов.

С февраля по июнь 1942 г. в Алтайский край приехали 8.500 жителей блокадного Ленинграда. Во второй половине 1942 г. в регион прибыло около 87.000 человек, в основном из Ленинграда, Ленинградской, Ярославской, Сталинградской и Ростовской областей.

Всего за годы войны в Алтайский край было эвакуировано примерно 215.000 человек. Большая часть эвакуированных прибыла в Алтайский край с территории РСФСР — 119.000 человек, Украины — 23.900 человек, Белоруссии — 4.100. человек

За первые месяцы войны в Западную Сибирь прибыли 310 детских учреждений — детдомов, детских садов и пр. (34.364 детей) с территории РСФСР. В Алтайский край эвакуировалось 92 детских учреждения (11.738 человек), в Новосибирскую область — 48 (5.296 человек), в Омскую область — 170 (17.330 человек). Основную часть прибывших детских учреждений составляли детские дома и интернаты из Ленинграда.

В Западную Сибирь были эвакуированы, детские ясли, сады, детские дома, пионерские лагеря, интернаты из Черниговской, Тамбовской, Курской, Рязанской, Смоленской, Гомельской, Псковской, Сталинградской, Московской, Сталинской областей, Пскова, Москвы, Киева, Ростова-на-Дону, Гомеля и других городов. Сюда прибыли детские учреждения для польских и испанских детей, Всесоюзный пионерский лагерь «Артек».

В Омской области в начале 1942 г. из 77.735 эвакуированных, размещённых в сельской местности, насчитывалось 39.933 детей, из них с родителями прибыли 24.270 человек, а со школами, детскими домами и другими детскими учреждениями — 15.663 человек

Эвакуация населения в Западную Сибирь проводилась в два этапа: первый проходил летом и осенью 1941 г., второй — весной и летом 1942 г. В результате первого этапа эвакуации прибыло около 600.000 человек Общая численность эвакуированного населения, размещённого в этом регионе доходила до 1.000.000 человек.

Среди прибывших в Сибирь преобладали выходцы из Московской, Ленинградской и других северо-западных областей, поэтому процент евреев среди них был ниже, чем в южных регионах СССР. Так, на 1 декабря 1941 г. среди эвакуированных в Алтайский край евреи составляли 11%, в Новосибирскую область — 16%, а в Омскую область — 14%.

В 1941–1942 гг. в Западную Сибирь прибыло около 300 заводов и фабрик, ряд наркоматов, НИИ, более 40 вузов, десятки театров.

В Новосибирской области были размещены Третьяковская картинная галерея, Русский музей, Ленинградская филармония, Белорусский еврейский театр и другие культурные учреждения. Вместе с ними прибыли известные артисты, музыканты и другие деятели искусств.

В Новосибирскую область (без учета Кузбасса и Томска) было эвакуировано оборудование, рабочие и ИТР 34 крупных предприятий 4 наркоматов оборонной промышленности, В Томске разместились оборудование и кадры 32 предприятий.

Новосибирская область в годы войны сыграла важную роль в организации производства некоторых видов вооружения и боеприпасов для действующей армии. На заводах области было произведено за годы войны 125 млн снарядов и мин. Завод им. Чкалова выпустил около половины изготовленных в стране самолётов-истребителей.

В Омскую область прибыло более 100 заводов. Крупные оборонные предприятия были размещены в Омске, который превратился в один из крупнейших оборонных центров СССР. В частности, за годы войны здесь было выпущено 78 пикирующих бомбардировщиков и более 3.400 истребителей.

В Алтайский край было эвакуировано около 100 предприятий, в том числе 24 машиностроительных. В регион привезли оборудование шести оборонных заводов, на основе которого было создано 4 предприятия военной промышленности.

Многие сибирские города не располагали развитым жилищно-коммунальным хозяйством и социальной инфраструктурой и не были готовы к приему эвакуированных. В ряде городов люди по несколько недель проживали на вокзалах в ожидании расселения. Вновь прибывших размещали, уплотняя местных жителей.

В Омск прибыло с начала войны 145.740 эвакуированных. Для их размещения было выделено 102 барака, 82 землянки, 54 дома и райсоветами было предоставлено 13.000 комнат. В Барнауле к ноябрю 1941 г. было освобождено для эвакуированных 1244 комнаты. Томск к сентябрю 1941 г. был настолько уплотнён, что это делало почти невозможным дальнейшее размещение эвакуированных.

Для решения жилищной проблемы эвакуированных власти принимали специальные меры. В Томске с ноября 1941 г. началось строительство землянок, бараков, казарм и других сооружений облегчённого типа. Такое жильё начали строить и в Алтайском крае, где также организовали приспособление под жильё амбаров, сараев и других имеющихся построек.

Скученное проживание создавало опасность инфекционных заболеваний. Эта ситуация осложнялась ухудшением питания городского населения.

Эвакуированные испытывали большие трудности в снабжении продовольственными и промышленными товарами. Зачастую установленные нормы выдачи продуктов питания для рабочих нарушались, снабжение продуктами питания членов семей работников промышленных предприятий отсутствовало, для заводских столовых было характерно низкое качество питания. В результате, многие эвакуированные недоедали.

В сельской местности прибывшие эвакуированные семьи также оказались в тяжёлых бытовых условиях, многие из них не обеспечивались квартирами, топливом и продуктами питания.

В первые месяцы эвакуации эвакуированное население в достаточной мере централизованно обеспечивалось хлебом, имело возможность покупать по приемлемым ценам продукты на местных рынках. Однако с начала 1942 г. в результате уменьшения фондов муки, выделяемых по районам, резко снизилось снабжение эвакуированных хлебом.

Из-за резкого роста цен рыночных цен и из-за сокращения завоза на рынки сельхозпродукции колхозниками эвакуированные лишились возможности закупать необходимые продукты. Кроме того, в ходе войны выплаты на трудодни резко сократились. В 1943 г. в Новосибирской и Омской областях на трудодни во многих колхозах выдавалось менее 100 г зерна на трудодень.

Во время войны голод в деревне стал постоянным явлением. Среди документов архивов можно найти многочисленные сообщения и докладные записки об этом органов НКВД, сельских райкомов и райисполкомов.

В 1941–1942 г. в Западной Сибири резко увеличилась инфекционная заболеваемость. В Новосибирске, Томске и других городах с осени 1941 г. наблюдался резкий рост заболеваемости такими болезнями, как брюшной и сыпной тиф, корь, скарлатина. заметно увеличился уровень смертности, том числе детской смертности, особенно в районах массового вселения эвакуированных.

С 1941 по 1942 г. смертность в Западной Сибири увеличилась на 25%. К лету 1942 г. детская смертность достигла наибольшего за военный период размера, затем стала снижаться. Высокая смертность была связана с низким уровнем жизни, ослаблением медицинского обслуживания и санитарного контроля. Однако в 1943–1945 гг. смертность в Сибири понизилась в 2.6 раза. К 1943 г. показатели детской смертности понизились по сравнению с 1940 г. в полтора раза.

Большая часть еврейского населения прибыла в Западную Сибирь в качестве беженцев, поэтому многие еврейские семьи оказались в очень тяжёлом положении. Приведём несколько примеров.

В справке военного отдела Омского горкома партии за февраль 1942 г. описываются условия жизни семьи героя Советского Союза Горелика в Кировском районе Омска:

«Семья Горелика проживает… в землянке. 9 человек, из них четверо малых детей, занимают площадь в 30 кв. м. Ужасная теснота и сырость. Просушить потолок и стены имеющейся печкой невозможно. При эвакуации из г. Бобруйска ничего не могли захватить с собой из одежды. Нуждаются в тёплой одежде, обуви и белье…».

В отчёте об обследовании эвакуированных семей в Барабинском районе Новосибирской области за 1942 г. рассказывается о еврейской семье Кремерман, проживавшей в райцентре:

«Кремерман эвакуирована из Белоруссии, имеет 5 детей… Обувью дети совершенно не обеспечены и два ученика вынуждены бросить ходить в школу при первых морозах, лишь потому, что ходят в оборванных галошах.

Вообще, все ребятишки не имеют сменного белья, из этого получается завшивленность, что угрожает распространением различных заболеваний… В общем, положение данной эвакуированной семьи тяжёлое».

Еврейские семьи, эвакуированные с предприятиями и учреждениями тоже зачастую жили очень тяжело. Лея Трахтман-Палхан, семья которой была эвакуирована в Томск из Москвы вместе с подшипниковым заводом, впоследствии вспоминала:

«Наша жизнь в Томске была сплошной борьбой за выживание в жесточайших условиях сибирского климата, когда порой нечем было кормить детей, не во что одеть и нечем хоть как-то согреть комнату в пятидесятиградусный мороз.

Тяжёлая работа в две смены по 12 часов каждая, с восьми до восьми, как у всех. Холод. И дома и на заводе постоянно ходили только в пальто. Жили в старой кирпичной казарме…

Постоянно голодные. Мяса практически не было. Его заменяла картошка… Но и картошки не хватало».

По свидетельству Семёна Борда, эвакуированного в Новосибирск местные жители неплохо относились к евреям, а некоторые вообще не слышали ранее о евреях. Лея Трахтман-Палхан описывает настроения в рабочей среде в Томске. По её наблюдениям молодые рабочие открыто выражали свою ненависть к евреям и были пропитаны антисемитизмом. В своих воспоминаниях она пишет, что на улицах Томска постоянно можно было услышать выражения «пархатый жид», «вонючий жид». Леонида Ваксмана, обучавшегося в ремесленном училище при заводе «Сибсельмаш» в Омске, избивали другие ученики «за то, что жид».

Иногда власти принимали меры к активным антисемитам. Так, в начале 1942 г. был осуждён председатель сельского совета в Мариинском районе Новосибирской области Стуров за антисемитские высказывания и действия по отношению к эвакуированным евреям.

В документах Исторического архива Омской области можно найти информацию об антисемитских настроениях в области. Так, обком партии сообщал в Москву в апреле и июне 1943 г., что на собраниях в Сталинском районе Омска часто задаётся следующий вопрос: «Почему евреи всё скупают на рынке, точно они обобрали банки и привезли сюда деньги?». Председатель областного совета «Союза воинствующих безбожников» Агеев в январе 1944 г. информировал обком партии о распространённости в области среди верующих «писем с неба», некоторые из которых носили антисемитский характер.

В 1945 г. антисемитские эксцессы имели место в Рубцовске, Алтайского края. Евреев избивали на рынке, в магазинах и на стадионе во время футбольного матча. Местные власти не принимали достаточных мер для обуздания антисемитов. В связи с этим группа работников расположенного в Рубцовске завода «Алтайсельмаш» направила коллективное письмо на имя секретаря ЦК партии Г. Маленкова, в котором отмечалось следующее:

«Нам внушает тревогу тот факт, что местная прокуратура, органы милиции и партийные организации нередко выхолащивают политическую сторону этих эксцессов, считая их простым хулиганством и довольно часто оставляют эти преступления вовсе безнаказанными… Мы не можем больше молчать! Атмосфера сейчас накалена, эксцессы нарастают с каждым днём, мы деморализованы и не в состоянии работать».

Западная Сибирь приняла в течение 1941–1942 гг. около миллиона эвакуированных. В 1944—первом квартале 1945 гг. в результате реэвакуации регион покинуло как минимум 2/3 от этого числа. Первыми уехали домой жители Москвы и Московской области, Ленинграда и Ленинградской области, Украины и Белоруссии.

В Алтайском крае в 1944–1945 гг. количество эвакуированных значительно сократилось. На 1 октября 1945 г. число эвакуированных, проживающих на территории края, сократилось до 20.100 человек В течение 1946 г. из Алтайского края на Украину выбыло 2.190 человек, 1.468 человек уехало в Ленинград и Ленинградскую область, 1166 человек вернулось в Москву и Московскую область.

С 1944 г. началась также реэвакуация из детских учреждений. Например, в Омской области из детских домов Ишимского района много детей выбыли в Харьков, также из интернатов и детских домов дети вывозились обратно в Ленинград.

Библиография

1. Российский государственный архив экономики. Ф. 1562. Оп. 20. Д. 249. Л. 67–68.
2. Государственный архив Новосибирской области. Ф. Р-1020. Оп. 1. Д. 512, Л.76-102; Ф. Р-1030. Оп.1. Д. 280. Л. 8–11, 23–29.
3. Исторический архив Омской области. Ф. Р-437. Оп. 9. Д. 977. Л.52-53; Д. 989. Л. 16–24; Ф.17. Оп. 1. Д. 3678. Л. 28–29, 51–52.
4. Михаил Бейзер. «Сибирская эвакуация глазами палестинской коммунистки» // История. Память. Люди: Материалы VIІ Международной научно-практической конференции. 19 сентября 2014 г., Алматы. – Алматы, 2015. С. 125–133.
5. Альберт Каганович. «Ташкентский фронт»: Еврейские беженцы в советском тылу. Москва. Иерусалим, 2023.
6. Людмила Снегирёва. Во имя победы: Эвакуация гражданского населения в Западную Сибирь в документах и материалах. В 3-х томах. Т. 1. «Исход». Томск, 2005.

Вадим Дубсон