Введение

Эвакуация еврейского населения Крыма в 1941 г. представляла собой масштабный, но неравномерный процесс, начавшийся уже в первые недели войны и развивавшийся в условиях стремительного ухудшения военной обстановки. В отличие от Одессы, где эвакуация носила сжатый по времени характер, в Крыму она началась раньше, однако также не обеспечила полного вывоза еврейского населения.

По переписи 1939 г. в Крыму проживало свыше 65 тыс. евреев, включая более 7 тыс. крымчаков. Значительная часть еврейского населения была сосредоточена в городах, однако существенная доля проживала в сельской местности, в том числе в еврейских колхозах. К 1939 г. доля евреев, проживавших в сельской местности Крыма, была значительно выше, чем в среднем по СССР, что придавало эвакуации в регионе выраженную сельскую специфику.

Начальный этап (июль – август 1941 г.)

Эвакуация из Крыма началась уже в июле 1941 г., что было связано с быстрым продвижением немецких войск на южном направлении. Практическое руководство эвакуацией на месте осуществляли Крымский обком ВКП(б), Совет народных комиссаров Крымской АССР и созданные при них эвакуационные комиссии, координировавшие вывоз населения, предприятий и учреждений через Симферополь, Джанкой и Керчь. В рамках этих мероприятий осуществлялся также вывоз медицинских учреждений, включая больницы и госпитали, вместе с частью пациентов и медицинского персонала.

В отличие от ряда других регионов, здесь раннее начало эвакуации создавало потенциально более благоприятные условия для вывоза населения. Вместе с тем географическое положение полуострова изначально ограничивало возможности эвакуации: фактически Крым имел лишь узкие сухопутные выходы через Перекопский перешеек и зависел от функционирования портов и морского сообщения. Уже в июле — августе 1941 г. эвакуационная система испытывала серьёзную перегрузку, связанную с одновременным перемещением промышленности, воинских частей и гражданского населения. 14 августа 1941 г. Ставка Верховного Главнокомандования предписала ускорить вывоз с полуострова всего ценного имущества и населения, не задействованного в обороне.

Это решение способствовало ускорению эвакуационных мероприятий. По состоянию на 20 августа 1941 г. с полуострова было эвакуировано около 51 тыс. человек; всего же в ходе эвакуации полуостров покинули около 270 тыс. человек. Ключевыми эвакуационными узлами выступали Симферополь как административный центр, железнодорожные станции Джанкой и Владиславовка, а также порты Севастополя, Керчи, Феодосии и Ялты. Севастополь играл особую роль как крупнейший порт полуострова, через который осуществлялся вывоз как военных, так и гражданского населения.

При этом евреи составляли лишь часть эвакуационного потока, и их доля зависела от включённости в организованные каналы эвакуации и от возможностей самостоятельного выезда. Значительная часть евреев покидала полуостров не по прямому распоряжению властей, а используя возможности, создаваемые эвакуационными мероприятиями.

Среди эвакуируемых значительную долю составляли дети, в том числе вывезенные в составе детских домов и школ, а также вместе с семьями. Эвакуации подлежали также детские дома, интернаты и другие учреждения, часть которых была выведена с полуострова организованно вместе с воспитанниками. Среди воспитанников этих учреждений находились и еврейские дети, включая детей беженцев, ранее прибывших в Крым.

Основные потоки направлялись в Краснодарский и Ставропольский края, а также в республики Закавказья и Средней Азии. Значительная часть эвакуируемых направлялась через Керченский пролив на Таманский полуостров, откуда следовала далее в Краснодарский край, либо морем в порты Кавказского побережья. Перемещение осуществлялось как железнодорожным транспортом через Перекоп и Керченский полуостров, так и морскими путями из крымских портов, прежде всего Севастополя и Керчи, что придавало эвакуации комбинированный характер. Однако морская эвакуация, игравшая ключевую роль, осуществлялась в условиях постоянной угрозы со стороны немецкой авиации, что существенно снижало её эффективность.

Часть еврейского населения была включена в эти потоки, прежде всего через организованные формы эвакуации. Это касалось и еврейских пациентов медицинских учреждений, эвакуация которых проводилась в составе организованных медицинских транспортов. Организованный вывоз осуществлялся, в частности, по железнодорожной линии Джанкой–Керчь, которая играла ключевую роль в переброске эвакуируемых к переправе через пролив. Перевозка осуществлялась преимущественно в переполненных вагонах, часто без достаточного обеспечения водой и продовольствием. Наряду с этим, часть евреев покидала Крым самостоятельно, вне рамок государственных механизмов, что делало их перемещение более рискованным и менее предсказуемым. Критерии отбора населения для эвакуации нередко оставались нечетко определёнными, что приводило к непоследовательности в её реализации на местном уровне.

В ряде случаев эвакуация осуществлялась спонтанно: семьи самостоятельно добирались до железнодорожных станций или портов, рассчитывая на возможность посадки на транспорт. Однако, как и в других регионах СССР, эвакуация носила селективный характер и зависела от социального положения и институциональной принадлежности. В частности, первоочередной эвакуации подлежали партийно-советские работники, персонал стратегических отраслей и мобилизационные контингенты, тогда как значительная часть еврейского населения, не входившая в эти категории, сталкивалась с ограниченным доступом к организованному выезду. В результате часть населения, включая еврейские семьи, не успевала воспользоваться предоставляемыми возможностями эвакуации.

Масштаб и ограничения эвакуации

По имеющимся данным, до начала оккупации Крыма удалось эвакуировать около 34 тыс. евреев. Таким образом, даже при сравнительно раннем начале эвакуации значительная часть еврейского населения не была охвачена эвакуационными потоками. Это относилось и к части пациентов больниц, эвакуация которых не была завершена до начала оккупации. Транспортные узлы, прежде всего в Джанкое и Керчи, испытывали значительную перегрузку, что приводило к скоплению людей и задержкам в отправке. На станциях и в портах формировались значительные массы ожидавших отправки, что приводило к задержкам в вывозе. На станциях и в портах формировались значительные массы ожидавших эвакуации. Железнодорожные линии и станции подвергались авиаударам, что приводило к разрушению инфраструктуры и дополнительным задержкам в движении эшелонов. К числу ключевых ограничений относились дефицит подвижного состава, нехватка топлива, приоритет военных перевозок, а также ограниченная пропускная способность транспортных узлов.

Особенно показательной была ситуация в сельской местности: среди евреев, проживавших в колхозах, эвакуироваться смогли не более 50%. В наибольшей степени это касалось северных и степных районов Крыма, где расстояние до железнодорожных линий и портов было значительным. В ряде случаев эвакуация части сельского населения осуществлялась в рамках вывоза скота, зерна и сельскохозяйственной техники, сопровождавшихся работниками колхозов. В аналогичном положении находились детские учреждения, расположенные вне крупных транспортных узлов. Это отражало как инфраструктурные ограничения, так и особенности организации эвакуации.

К числу ключевых ограничений относились удалённость еврейских колхозов от транспортных узлов и слабая интеграция их жителей в административные структуры, что дополнительно снижало их шансы на своевременную эвакуацию. В сельской местности также наблюдался дефицит информации о положении на фронте и угрозе для еврейского населения, что влияло на решения об эвакуации. Официальные источники информации не содержали прямых указаний на необходимость эвакуации, одновременно создавая впечатление сохранения нормальной жизни в регионе. В то же время жители южного побережья Крыма имели доступ к портам Ялты и Севастополя, однако и там возможности эвакуации были ограничены числом судов и их пропускной способностью.

Тем самым эвакуация носила ярко выраженный неравномерный характер:

• городское население имело больше возможностей для выезда;
• сельские евреи оказывались в более уязвимом положении;
• доступ к эвакуации зависел от включённости в государственные структуры.

Завершение эвакуации и её срыв

К осени 1941 г., с продвижением немецких войск и оккупацией большей части полуострова, возможности эвакуации резко сократились. Прорыв немецких войск через Перекопский перешеек в сентябре 1941 г. фактически нарушил основные сухопутные маршруты эвакуации, резко ограничив возможности организованного вывоза населения. До начала боёв за Перекоп возможность сухопутного выхода с полуострова сохранялась, однако воспользоваться ею смогли лишь немногие. Не все запланированные к эвакуации учреждения, включая медицинские и детские, удалось вывезти полностью. В этих условиях возрастала роль морской эвакуации через Керчь и другие порты, однако именно в этот период усилились бомбардировки транспортов с эвакуируемыми, что приводило к человеческим потерям и срывам эвакуационных операций. В результате эвакуация с полуострова приобрела преимущественно морской характер. В ходе бомбардировок крымских портов и судов погибли тысячи эвакуируемых, включая евреев.

Таким образом, многие из тех, кто не успел покинуть Крым ранее, оказались лишены реальных шансов на выезд. Среди них находились пациенты медицинских учреждений и воспитанники детских домов, эвакуация которых не была завершена. Особенно напряжённая ситуация сложилась в районе Керчи, где сосредоточивались потоки эвакуируемых, ожидавших переправы через пролив. Эвакуируемые могли находиться в ожидании отправки в течение длительного времени, что увеличивало риск оказаться в зоне боевых действий.

Во время авиационных налётов эвакуируемые были вынуждены покидать вагоны и укрываться вблизи станций или на открытой местности. Среди эвакуируемых находились не только местные жители, но и часть ранее прибывших в Крым беженцев из других регионов СССР, не успевших эвакуироваться повторно. В ряде случаев эвакуация приводила к разлучению членов семей, когда часть из них успевала выехать, а другие оставались на месте. В этих условиях временной фактор становился критическим: задержка даже на короткий период могла означать невозможность эвакуации. Даже успешная посадка на транспорт не гарантировала спасения, поскольку эвакуационные суда становились объектами авиаударов. Воспоминания эвакуированных свидетельствуют о том, что дети и подростки составляли значительную часть пассажиров на эвакуационных судах и поездах.

По оценкам немецких оккупационных органов, к началу ноября 1941 г. на территории полуострова оставалось около 40 тыс. евреев. В Севастополе эвакуация продолжалась дольше, чем в других районах полуострова, и осуществлялась вплоть до позднего этапа обороны города, однако по мере ухудшения военной обстановки и там возможности вывоза населения были существенно ограничены. В 1942 г., в ходе завершающего этапа боевых действий в Крыму и падения Севастополя, возможности эвакуации гражданского населения практически отсутствовали. Это означало, что значительная часть довоенного еврейского населения Крыма, несмотря на проведённую эвакуацию, оказалась под немецкой оккупацией. Таким образом, масштабы эвакуации оказались недостаточными для предотвращения массовой гибели еврейского населения.

Итог

Эвакуация евреев из Крыма в 1941 г. носила массовый, но структурно ограниченный характер. Её масштабы определялись не только временем начала, но и сочетанием транспортных возможностей, географического положения и институциональных приоритетов. Несмотря на значительные масштабы перемещения населения, значительная часть еврейской общины осталась на оккупированной территории. Среди еврейского сельского населения доля эвакуированных была ниже и, по оценкам, составляла около 30–40%.

Это было обусловлено не только ограниченным охватом эвакуации, но и её высокой уязвимостью, связанной с географией полуострова и развитием боевых действий. Эвакуация осуществлялась через ограниченное число транспортных узлов и маршрутов, значительная часть которых была нарушена в ходе боевых действий. Исход во многом определялся сочетанием объективных возможностей эвакуации и своевременности принятия решений. Во многих случаях различие между эвакуированными и оставшимися определяло дальнейшую судьбу населения.

Литература

• Feferman Kiril. The Holocaust in the Crimea and the North Caucasus. Jerusalem: Yad Vashem, 2016.
• Feferman Kiril. “You Will Sow but You Will not Reap”: Flight of Jewish Peasants from the Soviet Crimea, 1941.” Moreshet Israel 16 (2018), pp. 53-66.

Кирилл Феферман