Введение

Эвакуация еврейского населения из Ростова-на-Дону в годы Великой Отечественной войны представляла собой сложный и противоречивый процесс, обусловленный сочетанием военных обстоятельств, особенностей советской эвакуационной политики и характера восприятия угрозы со стороны нацистской Германии. При этом решение об эвакуации носило не только административный, но и глубоко индивидуальный характер: значительная часть населения должна была самостоятельно оценивать степень опасности и принимать решение в условиях ограниченной и часто противоречивой информации.

В отличие от ряда западных регионов СССР, где эвакуация зачастую носила стихийный характер, в Ростове-на-Дону она разворачивалась в условиях стратегической нестабильности и колебаний фронта, что привело к неоднородным результатам: часть еврейского населения смогла покинуть город, тогда как существенная часть осталась и впоследствии стало жертвами Холокоста. Ключевым фактором этой неоднородности стало сочетание ограниченной организованной эвакуации, стихийного бегства населения и административных ограничений, которые в разные периоды либо облегчали, либо, напротив, затрудняли выезд из города.

Ростов-на-Дону занимал ключевое положение на юге СССР как транспортный узел и ворота на Северный Кавказ. В предвоенный период еврейское население города составляло значительную и социально заметную группу: по переписи 1939 г. в Ростове проживало 27 038 евреев (5,38 % населения), однако уже к лету–осени 1941 г. их численность резко возросла — по некоторым оценкам, до 50–60 тыс. человек — за счёт притока беженцев и эвакуированных из западных областей СССР. Сложившаяся демографическая и транспортная ситуация одновременно способствовала эвакуации и затрудняла её: через город проходили многочисленные потоки беженцев, но быстро меняющаяся военная обстановка делала долгосрочное планирование практически невозможным.

Военно-стратегическая ситуация и значение Ростова

Ростов-на-Дону в 1941–1942 гг. являлся одним из ключевых пунктов борьбы за Северный Кавказ, обладавший стратегическим значением как транспортный узел и как ворота к нефтяным районам Кавказа. Немецкое командование рассматривало регион как важнейшее направление дальнейшего наступления.

В первые недели войны город находился вдали от линии фронта и даже стал одним из центров приема эвакуированных. Через Ростов проходили значительные потоки беженцев, включая большое число евреев из западных областей СССР.

Ситуация начала меняться с конца лета 1941 г., когда немецкие войска стали продвигаться в направлении юга. С августа начались авиационные налёты на город, а к октябрю — ноябрю фронт приблизился непосредственно к Ростову. Это создало условия для ускорения эвакуации, но одновременно усилило хаос и неопределенность.

Эвакуация 1941 года

Лето 1941 г.: начальные реакции и ограниченная эвакуация

В первые недели войны эвакуация из Ростова носила ограниченный характер. Несмотря на отдельные меры военного времени — мобилизацию, ограничения передвижения, подготовку к возможной обороне города — непосредственной угрозы захвата города не ощущалось.

В этот период значительная часть населения, включая евреев, не рассматривала эвакуацию как неотложную необходимость. Информация о положении на фронте была фрагментарной и противоречивой: официальная пропаганда стремилась поддерживать уверенность в контроле над ситуацией, тогда как слухи и частные сообщения создавали более тревожную картину.

Для многих евреев ключевым фактором оставалась неопределенность: хотя сообщения о преследованиях в Европе публиковались, их масштаб и характер не всегда воспринимались как непосредственная угроза. В результате значительная часть населения заняла выжидательную позицию. Во многом это объяснялось тем, что ростовские евреи не располагали достоверной информацией о характере нацистской политики уничтожения: даже сведения, поступавшие от беженцев, не давали полной картины происходящего, а официальные источники оставались противоречивыми и неполными.

Осень 1941 г.: массовый исход и его особенности

С приближением фронта в сентябре-октябре 1941 г. эвакуация из Ростова значительно активизировалась. В этот период из региона было организованно эвакуировано от 100 000 до 150 000 человек, а ещё десятки тысяч покинули его самостоятельно. Среди организованно эвакуированных насчитывалось около 7 000–10 000 евреев, сопоставимое число бежало неорганизованно. Параллельно с этим организованная эвакуация осуществлялась железнодорожным и водным транспортом: использовались двуосные крытые вагоны (в каждом размещалось не менее 36 человек), а также баржи, следовавшие по Дону, вмещавшие по 1,5–2 тыс. человек.

Несмотря на наличие этих каналов вывоза, эвакуация проходила крайне неравномерно. Доступ к ней зависел от социального положения, занятости и административных возможностей. Многие семьи оказывались разделёнными: часть членов семьи получала разрешение на выезд, тогда как другие оставались в городе.

Дополнительным фактором была конкуренция различных потоков беженцев. Ростов одновременно являлся пунктом эвакуации и транзита, что приводило к перегрузке инфраструктуры и ухудшению условий выезда. В результате часть населения откладывала эвакуацию или отказывалась от неё, считая риски пути не меньшими, чем опасность остаться. В этих условиях решение об эвакуации нередко принималось как баланс между непосредственной угрозой и экономическими и бытовыми соображениями, причём до момента резкого ухудшения ситуации последние нередко играли существенную роль.

Первая немецкая оккупация и её влияние

Немецкие войска заняли Ростов-на-Дону 21 ноября 1941 г., однако удерживали его лишь около недели. Несмотря на кратковременность оккупации, она оказала значительное влияние на поведение населения.

Немецкие власти ввели меры контроля над еврейским населением, включая регистрацию и создание еврейского совета, однако из-за кратковременности оккупации они не были реализованы в полном объёме.

Тем не менее масштабы насилия в этот период были ограниченными и не давали полной картины будущей политики уничтожения. Это породило у части еврейского населения иллюзию, что немецкая власть ограничится дискриминационными мерами. Быстрое освобождение города Красной армией также усилило убеждение, что Ростов может быть удержан и в дальнейшем.

В результате после первой оккупации значительная часть евреев осталась в городе, не решившись на эвакуацию. Тем самым к концу 1941 г. в Ростове сформировалась значительная группа населения, не успевшего или не решившегося эвакуироваться, что во многом предопределило ситуацию следующего года. Решение остаться было обусловлено не только объективными ограничениями, но и субъективной оценкой ситуации: в условиях относительной стабилизации фронта и отсутствия ясного представления о масштабе угрозы многие считали возможным отложить отъезд.

В этих условиях после освобождения Ростова 28 ноября 1941 г. положение с эвакуацией не упростилось. В условиях прифронтового режима советские власти стремились ограничить стихийное передвижение населения, и 13 февраля 1942 г. был введён запрет на выезд из города без специального разрешения комендатуры. Такие разрешения выдавались лишь при выполнении норм на строительстве оборонительных сооружений, независимо от возраста и семейных обстоятельств. Эти меры существенно сократили возможности эвакуации, хотя часть населения продолжала покидать город вопреки ограничениям.

Эвакуация в 1942 году

Ситуация осложнялась тем, что часть евреев, эвакуированных осенью 1941 г., впоследствии вернулась в Ростов, не предполагая, что город вновь окажется под угрозой захвата. Таким образом, к лету 1942 г. в Ростове сохранялось значительное еврейское население, включавшее как местных жителей, так и прибывших ранее беженцев. К этому добавлялась длительная предыстория колебаний: в течение месяцев многие семьи неоднократно обсуждали возможность эвакуации, откладывая окончательное решение в надежде на улучшение ситуации.

В этих условиях в июне-июле 1942 г. эвакуация была плохо организована и проходила в условиях спешки и нехватки ресурсов. Большинство евреев, не подлежавших организованному вывозу, фактически не смогло покинуть город. В значительной степени это было связано с тем, что решения об отъезде принимались слишком поздно, когда возможности для организованной или даже самостоятельной эвакуации уже были резко ограничены. В результате этого в Ростове осталось большое число людей, прежде всего стариков, больных, женщин и детей, что предопределило масштабы последующей катастрофы. Срыв эвакуации стал особенно трагичным после того, как 24 июля 1942 г. Ростов-на-Дону был вновь занят немецкими войсками.

Оставшееся в городе еврейское население вскоре стало жертвой массового уничтожения в августе 1942 г., что напрямую связано с неудачей эвакуации.

Литература

1. Kiril Feferman. If we had wings, we would fly to you: A Soviet Jewish Family Faces Destruction, 1941-42 (Boston: Academic Studies Press, 2020).
2. Kiril Feferman. “To Flee or not to Flee: The Conflicting Messages of Soviet Wartime Propaganda and the Holocaust, 1941.” Cahiers du monde russe 56, 2-3 (April-September 2015), pp. 517-542.
3. Kiril Feferman. “A Soviet Humanitarian Action? Jewish Emigration from the North Caucasus, 1940–1942.” Holocaust and Genocide Studies 23, no. 3 (2009), pp. 388–409.
4. Мовшович, Е. В. Холокост в Ростовской области: уничтожение евреев на Нижнем Дону и в Восточном Приазовье. Ростов-на-Дону: [издательство не указано], [год не указан].

Кирилл Феферман