Первые эшелоны с эвакуированными стали прибывать в Сталинградскую область в конце июня 1941 года. В плане эвакуации населения 1-й очереди, принятом в начале июля, предусматривался вывоз из западных областей СССР в Сталинградскую область 50.000 человек. Другим планом на первую декаду июля 1941 г. планировалось вывезти из Украины в Сталинградскую и Саратовскую области 350.000 человек.

На территории области, в городах Сталинград, Камышин, Калачи на станции Владимировка, были созданы эвакопункты для приема и обслуживания эвакуированного населения. К концу июля через Сталинградский эвакопункт проследовало 125 эшелонов с эвакуированными. Часть поездов, прибывших в июле из Украины и Крыма, не имели начальников поездов и списков эвакуированных, поэтому работа по их учёту проводилась на эвакопунктах.

Эвакопункты должны были обеспечивать эвакуированных питанием в соответствии со следующими нормами: хлеб — 400 г в день; крупа — 800 г в месяц; сахар — 200 г в месяц; сахар (детям) — 300 г в месяц; мясо-рыба — 800 г в месяц; жиры — 200 г в месяц. Кроме того, они предоставляли прибывшим денежную помощь, содействовали в трудоустройстве, выдавали промтовары и одежду.

К 12 июля в область приехало 16.653 человека, а на 25 июля 1941 г. в районах Сталинградской области было расселено 62.971 человек

Были случаи когда эвакуированные отказывались выезжать из городов в районы области. Например, из отправленного в Ворошиловский сельский район эшелона в 800 человек самовольно высадилось на пригородных станциях 700 человек. Прибывшее в область население было размещено в основном Сталинграде, Красноармейске, в окрестных рабочих посёлках и сельских районах

К 11 августа в область прибыло 78.974 эвакуированных, а на 10 ноября 1941 г. в области было размещено 179.000 эвакуированных. Однако осенью 1941 г. поток эвакуированного населения резко вырос. В октябре-ноябре 1941 г. в Сталинград ежедневно поступало от 8.000–15.000 эвакуированных. В результате численность населения в городе выросла вдвое (в 1939 г. она составляла 445.312 человек). Бывший первый секретарь Сталинградского обкома партии А. Чуянов позднее вспоминал:

«Все станции и перевалочные базы были забиты. На вокзалах, пристанях, переправах — огромное скопление людей, автомашин, подвод, скота. Работникам вокзалов и переправ порой трудно было установить, куда и в каком направлении должны идти эти грузы».

18 ноября 1941 г. Государственный комитет обороны СССР (ГКО) принял постановление «Об ускорении продвижения эшелонов и отдельных групп вагонов с эвакуированным населением».

Управление по эвакуации населения в это же время информировало ЦК ВКП(б) о том, что «на многих станциях наблюдается исключительная забитость вокзалов, массовая завшивленность эвакуированных, большое количество больных всевозможными болезнями, в том числе сыпным тифом. Медленное продвижение эшелонов и отдельных вагонов… создаёт эвакуированным ряд дополнительных трудностей, в особенности в питании, вызывает усталость и заставляет часть из них сходить с поездов и размещаться на вокзалах. С наступлением морозов увеличилось число больных, в частности гриппом и воспалением лёгких».

Для решения проблемы разгрузки Сталинградского железнодорожного узла от эшелонов с эвакуированным населением и грузами в Сталинград из Москвы в ноябре 1941 г. была направлена специальная комиссия. Она обнаружила, что на Сталинградской железной дороге и в самом городе находится около 200.000 эвакуированных. Они жили в поездах, на вокзале, на стадионе, на улицах, скверах и площадях. Редко проводилась санитарная обработка людей. Питание было плохо организовано. Многие эвакуированные покупали продукты в коммерческих магазинах в городе, создавая большие очереди. Это вызвало недовольство местного населения.

Городские власти приняли меры по ликвидации скопления эвакуированных на переправах и по разгрузке вокзалов и пристаней. С 1 по 15 ноября из города было вывезено 221.990 человек, в том числе более 100.000 водным путём. Кроме того, было отправлено 32 поезда через станцию Поворино на Пензенскую железную дорогу. С Владимирской пристани через Рязанско-Уральскую железную дорогу выехало в Узбекистан и Казахстан 51.700 человек, в области Урала и Сибири — 9.350 человек, в Саратовскую область (левый берег) — 14.350 человек

Владимир Дробнис описывает отъезд своей семьи из Сталинграда в ноябре 1941 г.: «Выехать из Сталинграда оказалось очень сложно. Во-первых, железной дороги на север, до Саратова, тогда ещё не было, её пришлось срочно строить уже в годы войны… Во-вторых, судоходство уже останавливалось, так как по реке пошла шуга (смесь снега, льда и воды) … Мы трое суток просидели с вещами на речном вокзале: все пароходы, шедшие вверх по Волге были перегружены, и несмотря на наличие билетов, никто не хотел нас брать на борт».

Всего с августа 1941 г. по март 1942 г. через Сталинградский эвакопункт проследовало 441.079 эвакуированных. Около 200.000 было размещено в восточных районах области.

По данным Управления по эвакуации населения о количестве размещенного эвакуированного населения в Сталинградской области по состоянию на 30 декабря 1941 г., на территории области находилось 183.500 человек По данным местных властей к началу 1942 г. в пределах Сталинградской области было размещено более 300.000 эвакуированных, в самом Сталинграде — более 100.000.

С 25 февраля по 9 марта 1942 г. через Сталинград прошло 11 эшелонов с 10.500 эвакуированных ленинградцев. Каждый вагон посещался врачами, которые оказывали необходимую медицинскую помощь. Из числа эвакуированных 162 человек в тяжёлом состоянии было госпитализировано, из них 9 человек сразу умерли.

Всего в феврале-марте 1942 года через Сталинградскую область прошло более 100 эшелонов с населением, эвакуированным из Ленинграда, в которых находилось примерно 130.000 человек.

В мае 1942 г. было принято решение о размещении в Сталинградской области 50.000 жителей блокадного Ленинграда. Из них было принято и размещено в области более 10.000 человек.

Выбор направления эвакуации зачастую определялся недостаточно обоснованно. Весной 1942 г. десятки тысяч эвакуированных из Ленинграда и Смоленской области прибыли в Сталинград и Сталинградскую область, но позднее им пришлось перебазироваться далее на восток. Последующие события показали, что решение о вывозе гражданского населения из ряда центральных и южных областей в Сталинградскую область было неверным.

С началом летнего немецкого наступления значительно усилился поток эвакуированного населения через Сталинградскую область из Ворошиловградской (ныне Луганская), Ростовской и Воронежской областей. Эвакуированные обслуживались на областных эвакопунктах, но в основном отправлялись за пределы области.

Эвакуация населения из Сталинграда началась с большим опозданием. Вопрос о необходимости разгрузки города был поставлен Городским комитетом обороны ещё в октябре 1941 г. 14 декабря 1941 г. ГКО разрешил вывезти из Сталинграда 50.000 эвакуированных в сельские районы области и за её пределы. Беженцы продолжали прибывать зимой и весной 1942 г., и летом их количество достигло максимума.

Бывший первый секретарь Сталинградского обкома партии А. Чуянов так описывал сложившуюся ситуацию:

«По Волге, с северных портов, не прекращалась отправка в Сталинград эвакуированного населения… Это шло вразрез с развёртывающимися боевыми действиями в большой излучине Дона. Партийные и советские организации поставили перед ГКО вопрос о необходимости разгрузки города — эвакуации мирных жителей Сталинграда и членов их семей, работников ряда его предприятий. Тем не менее, вопрос об их эвакуации не решался по тем соображениям, что «Сталинград не будет сдан противнику».

В середине июля 1942 г. Сталинградский обком партии принял решение об эвакуации населения из 15 районов по правому берегу рек Хопёр и Дон. Однако из Москвы поступили указания о том, чтобы покончить с эвакуационными настроениями и бороться с трусами и паникёрами. Вопрос об эвакуации населения Сталинграда ставился и военными. Так, командующий Сталинградским фронтом Тимошенко 13 июля 1942 г. писал в Ставку верховного главнокомандования:

«Считаем необходимым немедленно эвакуировать из Сталинграда женщин и детей, не занятых на производстве военных материалов, ибо в городе скопилось очень много народа после эвакуации из Украины, и дальнейшее оставление всего населения на своих местах будет очень невыгодно в условиях возможных налётов авиации противника».

В начале августа 1942 г. Москва разрешила приступить к эвакуации женщин с детьми, не работающих на предприятиях, в учреждениях и на строительстве оборонительных сооружений, в Куйбышевскую область. В это же время по специальному решению начали выезжать отдельные промышленные предприятия, эвакуированные ранее в Сталинград. 15 августа 1942 г. Сталинградский обком партии принял решение «О частичной разгрузке г. Сталинграда», по которому намечалось вывезти в Ульяновский и Сызранский районы Куйбышевской области 15.000 женщин с детьми и 10.000 разместить в заволжских районах.

К моменту массированной бомбардировки Сталинграда немецкой авиацией 23 августа 1942 г. из Сталинграда были эвакуированы райвоенкоматами семьи начальствующего и политсостава РККА, прибывшие в порядке эвакуации из других областей.

Таким образом, в августе 1942 г. в относительно спокойной обстановке было вывезено из Сталинграда более 75.000 женщин и детей, значительная часть которых была размещена на левом берегу Волги в 4-х районах Сталинградской области.

В течение 1941 г. и первой половины 1942 г. в Сталинградскую область было эвакуировано из западных областей 70 детских домов — 10.042 детей. В связи с приближением фронта 63 детских дома были эвакуированы за пределы Сталинградской области.

После бомбардировки 23 августа 1942 г., вызвавшей большие пожары и разрушения в Сталинграде, началась массовая эвакуация населения из города за Волгу. Для этого были выделены специальные речные трамвайчики, мобилизованы более 1.000 весельных лодок и в широких масштабах использовались воинские переправы. 24 августа Городской комитет обороны принял постановление «Об эвакуации женщин и детей на левый берег Волги», а после жестоких бомбардировок 29 августа и 2 сентября дополнительное постановление «О переброске населения на левый берег Волги».

В конце августа количество перевезённых за Волгу людей достигало 50.000–60.000 человек. В районе центральной пристани Сталинграда был организован эвакопункт, который регулировал поток эвакуированного населения по отдельным переправам.

Пароходы, на которых вывозилось население Сталинграда и эвакуированные ранее в город, часто отходили перегруженными и подвергались беспощадным бомбардировкам немецкой авиацией. 24 августа из города был отправлен пароход «Иосиф Сталин», на котором находилось до 1.200 пассажиров. Пароход был потоплен, причём спасти удалось только 150 человек.

На левой стороне Волги, напротив Сталинграда, в Красной Слободе был организован эвакопункт, на котором выдавалась денежная помощь, горячее питание, обувь. Крупные эвакопункты были организованы в Средней Ахтубе и Ленинске. Основная масса эвакуированного населения грузилась в поезда на станции Ленинск и направлялась в Куйбышевскую, Молотовскую и другие области. Одновременно проходила и эвакуация рабочих с семьями промышленных предприятий союзного подчинения.

В конце сентября и в октябре налёты немецкой авиации на железнодорожную линию за Волгой значительно усилились. Некоторые эшелоны бомбили после погрузки, а также в пути следования. Около 100.000 человек были размещены в колхозах за Волгой.

К 11 сентября 1942 г. из Сталинградской области выехало 180.000 человек, в октябре эвакуация ещё продолжалась, и на 1 декабря 1943 г. там находилось 120.677 эвакуированных.

По данным на 1 декабря 1941 г. евреи составляли 51% среди всех эвакуированных в Сталинградскую область. Это объясняется тем, что эвакуированные из Украины составляли примерно половину, а из Белоруссии — более 17% от всех прибывших. Из Украины и Белоруссии в область приехали в основном неорганизованные беженцы. Семья Бориса Лившица приехала в Сталинград из Киева в конце июля 1941 г. По его наблюдениям в городе собралось огромное количество беженцев, «ногу было негде поставить или достать кусок хлеба».

Материальное положение еврейских беженцев было тяжёлым. По воспоминаниям Ефима Кипниса его семья жила в Сталинграде в будке площадью не более 6 метров, которая находилась недалеко от пристани. Затем они переехали в совхоз, расположенный в 70 км от Сталинграда, рядом с большой узловой станцией Поворино. Там семья получила одну комнату в деревянном бараке. В комнате имелись печка и плита. Дрова для них надо было самим рубить в лесу.

Ряд свидетелей отмечает равнодушное или враждебное отношение к евреям-беженцам, поселившимся в сельской местности. Томас Палий, эвакуированный из Запорожья на хутор в излучине Дона вспоминал о совместной жизни с донскими казаками:

«За год мы обносились и обнищали. Может не стоит вспоминать, но в течение года никто из жителей и корки хлеба не предложил. Я мог бы сравнить с Узбекистаном… Но Б-г с ними».

Эля Гехтман рассказывает, что отношение казаков к евреям-беженцам на хуторе Малоголовский менялось со временем в худшую сторону. При приближении фронта станичники стали открыто говорить: «Скоро немцы придут, мы Вас всех жидов перевешаем!».

На территории Сталинградской области в 1942–1943 велись боевые действия. 14 сельских районов оказались полностью или частично оккупированы немецкими войсками. Более 50.000 жителей сельских районов погибло от боевых действий. Наибольшие потери понесли оккупированные районы области. По состоянию на 1 января 1944 г. в этих районах осталось лишь 70,7 % от численности населения 1939 года.

Особенно пострадало население Сталинграда. Большая часть Сталинграда была оккупирована и почти до основания разрушена. В результате вражеских бомбардировок в Сталинграде погибло 42.797 мирных жителей. К моменту завершения Сталинградской битвы в городе осталось примерно 32.000 жителей.

После завершения боев на территории области в город начинают возвращаться эвакуированные жители, прибывать люди из других районов страны. Среди них были как квалифицированные специалисты с семьями, так и молодежь, прибывающая по комсомольской мобилизации.

Массовая реэвакуация населения из Сталинградской области началась в 1944 г. В начале 1944 г. в области было размещено 112.105 эвакуированных, а к концу того же года их число сократилось до 41.015 человек.

Литература

1. Государственный архив Российской Федерации. Ф. А-327. Оп. 2. Д. 18. Л. 158; Ф. А-259. Оп. 40. Д. 3028. Л. 60–67; Д. 3517. Л. 15.
2. Российский государственный архив экономики. Ф. 1562. Оп. 20. Д. 249. Л. 65–68.
3. Владимир Дробнис. «Когда дети взрослеют быстро» // Неизвестная эвакуация. Воспоминания еврейских беженцев СССР, 1941–1945. Иерусалим, 2015. С. 196–197.
4. Альберт Каганович. «Ташкентский фронт»: Еврейские беженцы в советском тылу. Москва. Иерусалим, 2023.
5. Ефим Кипнис. Еврейские беженцы и эвакуированные в СССР, 1939–1946. Сборник статей, документов и свидетельств / Ред. З. Левин. — Иерусалим, 2020. С. 250–253.
6. Федотов В. Эвакуированное население в Сталинградской области в 1941–1948 годах // Научный диалог. 2019. №3. С. 307–321.

Вадим Дубсон