Уже в первые недели войны в область стали прибывать эшелоны с эвакуированными. Для первоначального размещения прибывших уже в июле 1941 года в Свердловске был создан эвакопункт при железнодорожном вокзале. Здесь люди обеспечивались бесплатным жильем в двух общежитиях на 900 коек, при эвакопункте работали столовые. В некоторые месяцы через эвакопункт ежедневно проходило 17.000–18.000 чел.

К 30 июля 1941 года в Свердловскую область перевезли свыше 40.000 чел.

До конца 1941 г. в область прибыло 378.611 чел. Большая часть из них приехала с Украины (Киевская, Днепропетровская, Сталинская (ныне Донецкая) области), из Москвы и Московской области, Ленинграда и Ленинградской области. Прибывшие с предприятиями и учреждениями составляли 73.9 %, беженцы— 26.1 %.

Организованные эвакуированные размещались, как правило, недалеко от предприятий, большей частью в городах (73.4 %); беженцы в основном направлялись в сельскую местность (69.6 %).

Доля эвакуированных среди всего населения Свердловской области к концу 1941 г. составила 10.4%.

Эвакуированные в начале 1942 г. поступали в основном из Ленинграда и Ленинградской области. За 1942 г. через Свердловский эвакопункт прошёл 901 эшелон, из них 359 — с ленинградцами. 2.000 дистрофиков-ленинградцев прошли лечение в больницах.

По данным на 1 мая 1942 г. в области было зарегистрировано 300.578 эвакуированных. Из них женщины составляли 41.2%, мужчины — 27.3%, а дети — 31.5%. 77 % эвакуированных были размещены в городах (из них 31% в Свердловске) и 23 % — в сельской местности.

Во второй половине 1942 г. эвакуированное население прибывало в основном из Крыма, Донбасса, Сталинграда, Воронежской и Орловской областей и с Северного Кавказа.

По данным на 1 июля 1943 г. в области проживало 343.873 эвакуированных, из них прибыло из Украины 75.628 чел., а из Белоруссии — 13.040 чел.

Имеются сведения о количестве эвакуированных в Свердловскую область по местам выхода за 1943 г. Эвакуированные из Москвы и Московской области в составили 31.1 % от всех эвакуированных, из Ленинграда и Ленинградской области — 25,8%, из Украинской ССР — 22%.

Свердловская область приняла большое число эвакуированных детских учреждений. В апреле 1943 г. в области находилось 111.700 детей.

Урал стал в годы войны крупнейшим центром промышленной эвакуации. К осени 1942 г. на его территории было размещено оборудование более 830 предприятий, 212 из которых приняла Свердловская область. Вместе с эвакуированными предприятиями прибыли до 40% рабочих и ИТР.

Заводы, эвакуированные в Свердловскую область, как правило, сливались с однопрофильными. Так, Уральский завод тяжёлого машиностроения разместил на своих площадях Ижорский завод и ещё несколько оборонных предприятий. На территории Уралвагонзавода разместились Харьковский завод им. Коминтерна и Мариупольский завод, образовав Уральский танковый завод.

В область были эвакуированы научные институты, музеи (в том числе Эрмитаж и Оружейная палата), театры, творческие деятели из Москвы, Ленинграда, Киева и Крыма. В Свердловск приехали Майя Плисецкая, Арам Хачатурян, актёры МХАТа.

В дневнике Марии Коноплёвой описывается жизнь эвакуированных в Свердловске в августе 1941 г. Люди тратили многие часы в поисках пищи, килограмм сахара на рынке стоил 100 руб. Плата за комнату в месяц достигала 500 руб. Многие прибывшие продолжали жить в палатках.

Эвакуированных селили в подвалах, сараях и в других неприспособленных для жилья помещениях. Власти старались максимально использовать имеющийся жилой фонд. Часто в одной комнате проживало несколько семей. Многие рабочие проживали в бараках без межкомнатных перегородок, с нарами в несколько рядов и ярусов.

В областном архиве Свердловской области сохранилось много документов о бедственном положении еврейских беженцев. Так, в докладной записке председателя Верхне-Тавдинского райисполкома за декабрь 1942 г. сообщалось следующее:

«На сегодняшний день мы имеем очень много эвакуированных, которым сейчас же, немедленно требуется оказать помощь в белье, одежде и обуви, иначе они не в состоянии работать и существовать. Вот например: врач-эпидемиолог Львович не имеет зимнего пальто, а имеющиеся у нее ботинки настолько износились, что не поддаются ремонту…».

Аня Гуревич из деревни Слобода писала в не датированном заявлении в Туринский райторг:

«Так как я приезжая из Белоруссии, Минской области, Слуцкий район, с дому я уже 24.6.41. и я с собой никаких вещей не захватила, иду босая. Поэтому прошу Слободо-Туринский район оказать мне помощь в обуви и в одежде…».

Вот другое заявление на имя Уполномоченного по эвакуации:

«Кашпер Шлема Исаевич из Бессарабии МССР. Прошу помогать мне… так как я ничего не имею, ни брюки, ни белья, нахожусь голым. Может что поможете мне, возьмете внимательно мою просьбу, в виду я потерял свою жену с ребенком и ничего не имею во время эвакуации».

В январе-марте 1942 г. Свердловский обком партии рассмотрел на заседании бюро вопросы о материально-бытовом обслуживании эвакуированных в трёх районах области. Обнаружилась удручающая картина: ненормальные жилищные условия, отсутствие снабжения топливом, необеспеченность питанием, одеждой и обувью, игнорирование жалоб и заявлений.

Большие сложности имелись при распределении хлеба в сельской местности. Выдача хлеба эвакуированным нередко задерживалась, произвольно сокращалась, а в некоторых случаях эвакуированные несправедливо лишались права на его получение.

Государством принимались меры по поощрению огородничества. Эвакуированным выделялись земельные участки и семена, оказывалась помощь по обзаведению мелким скотом и птицей. По данным по области за 1942 г. около 40% потреблённого населением картофеля выращивалось на собственных огородах.

С 1941 г. на Урале наблюдался рост инфекционных заболеваний. В 1942 г. особенно увеличилось число больных сыпным тифом. В Свердловской области заболеваемость сыпным тифом была отмечена в 28 районах.

С прибытием большого количества эвакуированных сильно вырос уровень смертности по области. В 1942 г. по сравнению с 1941 г. смертность увеличилась на 44.8% в городах и на 35.8% в сельской местности. Рост смертности был напрямую связан с голодом. 34% всех смертельных случаев в области в 1944 г. были вызваны дистрофией и авитаминозом.

Среди прибывших на 1 октября 1941 г. в Свердловскую область евреи составляли 30%, на 1 декабря того же года — 25%. По оценке российского историка Т. Прощёнок в область в ходе эвакуации прибыло около 74.000 евреев. Среди беженцев прибывших из Украины и Белоруссии евреев было не меньше половины. Беженцев расселяли в основном в сельской местности, поэтому здесь особенно заметной была неприязнь к евреям. В городах антисемитизм был менее выражен. Об этом вспоминает А, Вольфсон:

«На Среднем Урале до войны проживало немного евреев, они все практически работали рядом с русскими, вместе строили предприятия, и в общем людям не было знакомо это чувство в таком объёме, как в западных районах. Многие местные жители вообще не различали приезжих по национальности».

В сельских районах недоброжелательное отношение ко всем эвакуированным накладывалась на старые антисемитские предрассудки. Антисемитские инциденты имели место в Красноуфимском, Ниже-Сергинском, Туринском и в ряде других районов Свердловской области. Американская исследовательница Ребекка Мэнли приводит информацию о еврейском погроме в области. В ходе погрома нападавшие кричали: «Вот вам второй фронт — бей жидов!».

C 1943 г. доля эвакуированных среди населения области начинает постепенно уменьшаться. На 15 декабря 1944 г. в области оставалось 113.595 эвакуированных, а на 15 декабря 1945 г. — 80.616. За год из области было отправлено 17 эшелонов с возвращающимся эвакуированным населением.

В Москву и Московскую область возвратились к концу войны 94 % эвакуированных, в Ленинград и Ленинградскую область — 83 %, на Украину — 52 %. В связи с тем, что многие промышленные предприятия на Украине сильно пострадали за годы войны, эвакуированные оттуда заводы продолжали некоторое время работать на Урале после войны. К концу 1945 г. большая часть эвакуированного в область населения возвратилась на прежнее место жительства.

Литература

1. Государственный архив Свердловской области. Ф. Р-540. Оп.1. Д.105. Л. 3; Ф. Р-2145. Оп.1. Д. 2. Л. 17–18; Ф. Р-2508. Оп. 1. Д. 68. Л. 27–28, 185, 187; Д. 92. Л.8.
2. Вольфсон А. Евреи Уралмаша в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Документальная повесть. Екатеринбург, 1998.
3. Корнилов Г. Эвакуация населения на Урал в годы Великой Отечественной войны // Уральский исторический вестник. 2015. №4 (49). С. 112–120.
4. Потемкина М. Эваконаселение в уральском тылу (1941–1948 гг.). Магнитогорск, 2006.
5. Manley R. To the Tashkent Station: Evacuation and Survival in the Soviet Union at War. Cornell University Press, 2009

Вадим Дубсон