Повторная эвакуация в годы советско-германской войны — это безотлагательный вывоз промышленных предприятий, материальных ценностей и гражданского населения с территорий, которые были временно освобождены Красной армией, но затем снова оказались под угрозой оккупации врага, либо перемещение из прифронтовых зон, ставших небезопасными. Когда немецкие войска в мае 1942 г. вышли к Волге и Кавказу, беженцы снова собрались в дорогу. На 1 июля 1942 г. на территории Краснодарского, Ставропольского краев, областей и автономных республик Северного Кавказа было размещено около 600 тыс. эвакуированных, которым снова пришлось уезжать. На территории Юга России до войны к тому времени проживало 50 тыс. евреев, часть из которых тоже направилась в тыл. Кроме того, эвакуация охватила Ростовскую, Воронежскую, Орловскую, Сталинградскую, Ворошиловградскую области и др. регионы. В отличие от первой волны 1941 г., повторная эвакуация часто была хаотичной из-за сжатых сроков, что затрудняло спасение людей и оборудования.

Труднее всего пришлось неорганизованным еврейским беженцам. Когда немцы захватили Ростов и стремительно продвигались на юг, часть евреев пыталась выбраться самостоятельно пешком или с помощью гужевого транспорта. По ночам они видели, как немцы сбрасывали десанты, слышали стук пулемётов, небо прорезали снопы ракет. Проезжая населенные пункты Северного Кавказа, еврейские беженцы чувствовали на себе враждебное отношение местных жителей. В Баку они жили на улице, на вокзале проходили санитарную обработку и получали хлебные пайки. На пароме беженцы переправились в Красноводск, откуда на открытых платформах под палящим солнцем их везли в Узбекистан. Другие ехали в наскоро приспособленных вагонах. Детям давали жевать прессованный жмых хлопка, от которого начался кровавый понос. Если долго не было остановок, тела умерших во время движения сбрасывали под откос. В Горьком беженцев погрузили в холодный трюм самоходной баржи и сплавляли вниз по Волге. Люди сидели на своих узлах, было душно и грязно. Санитарные условия не были предусмотрены. Некоторые пассажиры болели дизентерией и тифом. Тела умерших людей ночью выбрасывали в Волгу. На пристанях экипаж получал хлеб для пассажиров.

По данным Еврейского Антифашистского комитета евреи составили 22% из 4 млн эвакуированных москвичей и ленинградцев в 1941–1942 гг. На начало января 1943 г. общую численность евреев, эвакуированных в ходе второй волны можно оценить в 2 млн 220 тыс. чел., что составило 23% из 8,7 млн эвакуированных всех национальностей.

По отдельным регионам страны это выглядело следующим образом: из РСФСР — 580 тыс. евреев или 27%, из БССР – 200 тыс. (9%), из УССР – 950 тыс. (42,8%), Молдавская ССР – 130 тыс. (6,8%), страны Балтии — 40 тыс. (1,8%), Польша – 280 тыс. (12,6%).

Урал принял около 40% всех эвакуированных по РСФСР. Общая численность населения в 1941–1942 гг. возросла там на 9,9% и достигла 15,6 млн человек. Евреи были одной из наиболее многочисленных национальных групп среди приезжих. В Молотовской (Пермской) и Свердловской областях еврейское население увеличилась в 8 раз, хотя до войны евреев в двух этих регионах проживало лишь 0,33% от общей численности населения, в Челябинской области в 1939 г. евреи составляли всего лишь 0,19%.

Особенно много евреев среди потока беженцев и эвакуированных второй волны оказалось в Средней Азии, что произошло, в основном, из-за направлений туда транспортных магистралей из Украины, южной России и Северного Кавказа. За 1942 г. сюда прибыли дополнительно не менее 260 тыс. евреев и к началу 1943 г. в Средней Азии находилось более 1 млн еврейских беженцев. Большая их концентрация родила миф о том, что “евреи воевали в Ташкенте”. Этому косвенно содействовала советская цензура, которая скрывала, что в это время не менее 500 тыс. евреев сражались в Красной Армии, и что евреи занимали первое место среди народов Советского Союза по относительному количеству бойцов и командиров, воевавших против нацистской Германии.

Массовый наплыв беженцев создал большие трудности в местах эвакуации. Узбекистан, Таджикистан, Киргизия и Казахстан в 1942 г. не располагали запасами, чтобы обеспечить сотни тысяч людей продуктами питания, предметами первой необходимости и лекарствами, потребность в которых возросла многократно. Начался быстрый рост цен, прежде всего на продовольствие.

Первоначально прибывавших в эвакуацию людей местное население встречало с сочувствием. Однако вскоре общая неустроенность, нехватка продовольствия и предметов первой необходимости, другие тяготы и лишения, порожденные войной, начали вызывать раздражение к приезжим. Особенно страдали те, кто приехал самостоятельно, без планового направления – их не принимали на работу за неимением прописки. Тысячи людей попали в безвыходную ситуацию. Многие беженцы, будучи без средств, оказались на грани голодной смерти. Все это немедленно отразилось на отношении местных жителей к эвакуированным, которые называли их “выковыренными” и “выковырками”.

Нехватка продовольствия, топлива, отсутствие мужчин, которые были на фронте, оказывали негативное влияние на женщин и детей в тылу. Общая неустроенность, неимение работы по специальности, тяжелый физический труд с низкой оплатой, незнание ментальности и условий жизни ставили эвакуированных в зависимое положение от местных жителей и рождали конфликты на бытовой почве.

Таким образом, повторная эвакуация оказалась не только вынужденной мерой со стороны государства, когда война снова приблизилась к ранее безопасным районам. За прошедший год (июнь 1941- июнь 1942 гг.) беженцы приобрели бесценный опыт, который помог перенести новые скитания. Повторная эвакуация многому научила советских евреев, которые поняли, что не нужно быть излишне доверчивыми. Необходимо критически оценивать события, а не принимать заверения властей на веру. Вместо этого, стоит полагаться на себя, рассчитывать силы, предусматривать возможные трудности и заранее искать пути их преодоления, в том числе не удивляться недружелюбному, а иногда и прямо враждебному отношению местных жителей. Уроки были выучены, и это реально спасло тысячи жизней.

Еврейские беженцы оказались более мобильными и готовыми к перемене места жительства, туда, где цены были ниже, а перспективы найти работу выше. Но эти переезды раздражали власти, поскольку срывали работу на предприятиях и в колхозах, и приводили к перегрузке железнодорожные пути сообщения. С середины войны сменить стало всё трудней, поскольку разрешения выдавались неохотно. Давая общую оценку жизни эвакуированных и беженцев в годы войны с Германией, совершенно очевидно, что советский режим, заботясь о самосохранении, ставил интересы государства превыше всего, а евреи вместо сочувствия и помощи со стороны государства испытали на себе предвзятое отношение, холодный расчет и лицемерие.

Литература

1. Albert Kaganovitch. Exodus and Its Aftermath: Jewish Refugees in the Wartime Soviet Interior. University of Wisconsin Press, 2022.
2. Leonid Smilivitsky. Jews in the Red Army: Front and Civilian Rear Correspondence, 1941–1945. Walter de Gruyter GmbH & Co KG, 2026.
3. Mordechai Altshuler. Soviet Jewry on the Eve of the Holocaust: A Social and Demographic Profile. Jerusalem, 1998.
4. Vadim Dubson “Toward a Central Database of Evacuated Soviet Jews; names for the study of the Holocaust in the Occupied Soviet Territories” // Holocaust and Genocide Studies, 2012, vol. 26 (1), pp. 95-119.

Леонид Смиловицкий