Нацистская пропаганда на оккупированной территории Советского Союза систематически велась под лозунгом борьбы с «жидо-большевизмом». Её цели сформулированы в директиве о пропаганде на Россию от 5 июня 1941г. Именно борьба с советским политическим и общественным строем была ее центральным пунктом. Евреям (наряду с коммунистами) в ней отводилась важнейшая роль.

На протяжении 2-й половины 1941 пропаганда представляла войну как освободительную миссию Германии, борющейся против большевизма и засилья евреев. Один из важнейших лозунгов оккупантов гласил: «Жиды – это наше несчастье!». Евреев обвиняли в том, что: (1) эта война была развязана по их инициативе; 2) Еврейская нация является нацией-паразитом, живущим за счёт других; 3) евреи, захватив власть в России, создали советскую тюрьму народов. Из всего этого делался следующий вывод: «Конец жидам – это будет конец войне».

Нацисты прибегали к различным формам пропаганды: издание прессы (газеты и журналы) на языках народов СССР; демонстрация в кинотеатрах специальных фильмов; наглядная агитация в виде плакатов и листовок, а также документальных выставок; театральные постановки; радиопередачи на русском и других языках. Ведущей из них была периодическая печать. О ее важности свидетельствует тот факт, что нацисты издавали на оккупированной части СССР сотни газет. Вопрос об использовании прессы на захваченных советских землях встал на одном из первых и важнейших совещаний в ставке фюрера о судьбах оккупированных советских территорий 16 июля 1941 г. Гитлер неожиданно предложил разрешить издание газет, например, в Украине, чтобы «иметь возможность воздействовать на местное население».

Для городских жителей, значительную часть которых как раз и составляли евреи, пресса была основным источником информации. При этом местное радио регулярно передавало ее подробные обзоры. Подшивки газет также были доступны читателям городских библиотек. Таким образом, охват населения антисемитской пропагандой был достаточно высок.

Популярность прессы среди населения была предопределена регулярными публикациями сводок о положении на фронтах Второй мировой войны, а также распоряжений и приказов местной администрации. Периодические издания читали и обсуждали миллионы людей на оккупированной советской территории. Даже чисто статистический подход к анализу данного информационного массива (а антисемитских публикаций было более 6000) говорит о широчайшей психологической обработке местного населения нацистскими властями при проведении ими политики «окончательного решения еврейского вопроса». Причем она продолжалась даже в тех местах, где еврейское население было полностью уничтожено.

Периодическая печать на оккупированной территории не только информировала население об антиеврейских мероприятиях властей, насаждала антисемитизм и расовую теорию нацистов, но и непосредственно влияла на изменение отношения к евреям местного населения. А это подчас имело решающее значение при оказании или неоказании им необходимой помощи.

В Белоруссии и Прибалтике периодические издания под немецким контролем появляются в первые дни и недели оккупации. С конца лета 1941 г. газеты на языках народов СССР начинают выходить уже на всей захваченной территории. Распространялись по всей оккупированной территории России орловская газета «Речь» и выходившая в Пскове газета «За Родину».

«Еврейский вопрос» занимал весьма заметное, а для ряда изданий — едва ли не центральное место в антисоветской пропаганде. В редакционных статьях и присланных из Берлина пропагандистских материалах, регулярно публикуемых речах и выступлениях руководителей нацистской Германии четко проводилась мысль, что именно евреи как опора большевистского режима являются главными врагами не только Германии, но и других народов СССР.

Авторами таких публикаций нередко выступали сами главные редакторы и другие сотрудники, стремившиеся выразить солидарность с нацистами. Кроме профессиональных журналистов, привлекались и местные авторы, специализировавшиеся на антисемитской тематике — историки, искусствоведы, врачи, музыковеды.

В некоторых газетах антисемитские материалы появлялись практически в каждом номере, причем в разных рубриках. Так. киевское «Новое украинское слово» опубликовало антиеврейские материалы в 600 номерах издания из вышедших 700. Активно пропагандировался тезис, что «жидам нет места среди нас». Борьба с евреями провозглашалась как одна из важнейших задач сторонников «нового порядка». Одна из одесских газет писала в 1942 г.:

«Многие считают — наше место на фронте, фронте борьбы с большевизмом. Но немцы и их союзники с этим справятся сами. У нас есть более важная задача — борьба с евреями».

Регулярно объяснялись причины жестокого обращения с ними, приводились многочисленные примеры антиеврейского законодательства во всей оккупированной Европе и государствах — союзниках Германии.

Газеты регулярно публиковали специальные распоряжения оккупационных властей, касающиеся евреев (приказы об их регистрации, переселении в гетто, о всевозможных ограничениях в повседневной жизни, а также многочисленные запреты для местных жителей, касающиеся любых взаимоотношений с евреями).

Многие издания уже с первых номеров спешили сообщить читателям об особом правовом положении евреев. Значительное число этих приказов касалось еврейской собственности и имущества (запрет закладывать и продавать свое имущество; наложение контрибуции и т. п.). Запреты на браки и сожительство с евреями также занимают значительное место в публикациях оккупационной прессы.

Центральное место в антисемитской пропаганде занимал тезис о «еврейском засилье в Кремле», преступлениях евреев в годы революции и Гражданской войны, их работе в ЧК и органах НКВД. Особенно активно использовался тезис о «еврейских зверствах» накануне и в первые дни войны. Как правило, это была намеренная дезинформация, подстрекавшая местное население к актам насилия. Нередко такие «тематические» публикации совпадали по хронологии с репрессиями против еврейского населения данной местности и косвенно объясняли их.

Антисемитская пропаганда была многоаспектной и затрагивала все стороны жизни. Особое место занимали в ней брачно-семейные отношения. Оккупанты стремились внушить мирному населению, что немецкий солдат несёт им не только «освобождение от проклятого ига жидо-большевизма», но и является защитником «исконных русских ценностей, к которым, в первую очередь, относится семья». Выдвигался тезис, что «одновременно с разрушением русской семьи в Советском Союзе происходило невероятное укрепление еврейских семей. Очень часто евреи женились на русских девушках, а еврейки выходили замуж за русских, но дети, рождённые от этих смешанных браков, не только не были русскими по духу и по культуре, но, наоборот, типичными евреями… Если бы германская армия не пришла на помощь русскому народу и не освободила его от страшного жидо-большевистского ига, через несколько поколений русский народ окончательно биологически выродился бы, а его место занял бы выросший на соках славянской крови паразитический Израиль».

В последние месяцы оккупации еврейская тема вновь становится «популярной». После относительного спада антисемитской риторики во второй половине 1942 г. (к этому времени 4/5 евреев уже были уничтожены) оккупационные газеты с весны 1943 г. вновь возвращаются к «еврейскому вопросу». Авторы этих материалов писали о возможных последствиях возвращения Красной Армии и тех бедах, от которых немецкие оккупационные власти «освободили» местное население.

В периодических изданиях РОА и листовках власовцев тема антисемитизма и Холокоста также являлась составной частью антисоветской и антикоммунистической пропаганды. Здесь помещалось меньше специальных статей и исторических экскурсов. Насаждение антисемитизма велось с применением самых разнообразных журналистских приемов — памфлетов, рассказов, карикатур, изображающих евреев кровожадными монстрами и дебилами, сатирических стихов и частушек, бытовых зарисовок (типа «Из разговоров в трамвае»), писем с фронта и на фронт, воспоминаний советских военнопленных. Еврейская тема, как правило, лишь сопутствовала обличению большевизма. Лишь отдельные листовки и статьи целиком посвящались еврейской теме. В то же время с «солдатской прямотой» в них иногда говорилось то, что в периодических изданиях на оккупированной территории звучало завуалировано. Одна из таких листовок под заголовком «Почему они кричат? И чего они хотят?» датирована мартом 1944 г. Она прямо говорила об уничтожении евреев нацистами. Важно обратить внимание и на другой пропагандистский прием в этих листовках — отрицание зверств оккупантов по отношению к русским; утверждение, что никого, кроме евреев, немцы не убивали.

Некоторые периодические издания прямо обращались к читателям с призывом сообщать информацию как о скрывавшихся евреях, так и об их укрывателях. Появление таких статей фактически служило сигналом для окружающего населения о том, что евреи поставлены вне закона. Это стимулировало антиеврейские акции и погромы местных коллаборационистов, доносы на скрывавшихся, отказ предоставить им помощь.

Нацистская пропаганда призывала деятелей культуры «…очистить искусство от всех вредных наслоений, образовавшихся за годы жидовского засилья». Во многих театральных постановках присутствовали антисемитские сюжеты. В пьесах «Волк» и «Голубое небо» всё самое плохое, что было в СССР, связывалось с евреями. В «Злободневных куплетах Ваньки Жукова» звучало: «Абрамчикам пришёл капут. Абрамчики в Сибирь бегут… Ели, березы, сосны, осины еврейскую ждут на себе образину. …Землю крестьянам Гитлер отдал, злится на это жидовский кагал».

В постановках русской классики рекомендовалось отрицательным персонажам придавать еврейские черты. В рассказах о жизни и творчестве русских писателей 19–20 вв. обязательно отмечалось, что все они были антисемитами. В репертуаре для детей дошкольного и младшего школьного возраста появились такие произведения, как «Толстый жидёнок» (злой еврейский мальчишка обижает русских детей, немецкий солдат наказывает наглеца). По мнению нацистских пропагандистов, антисемитские сюжеты должны были присутствовать на всех этапах воспитания ребёнка.

Министерство пропаганды III Рейха и его руководство с особым пиететом относились к кинематографу как к новой и весьма действенной форме активной пропаганды. Особое место в кинопрокате занимали антисемитские фильмы. Дублированные версии кинокартин «Вечный жид» («Der ewige Jude») и «Еврей Зюсс» («Jud Zuss») показывались в кинотеатрах на протяжении нескольких месяцев. «Вечный жид» подавался зрителям как документальный фильм о роли евреев в мировой истории. Евреи изображались в нём как паразиты, существа, похожие на крыс, неопрятные, грязные, помешавшиеся на деньгах; лица, которым чужды все высшие духовные ценности; совратители мира. Сцены ритуальных убийств животных в кошерном стиле усиливали до гротеска впечатление от садизма еврейской «религии». В фильме не звучали прямые призывы к уничтожению евреев, но его смысл был достаточно ясен: единственный путь к спасению мира лежит через ликвидацию евреев. «Еврей Зюсс» (на оккупированной территории России он шёл под названием «Жид Зюсс») являлся одним из самых дорогих по затратам на его производство фильмов III Рейха. Но он полностью оправдал надежды гитлеровцев в вопросе насаждения среди населения антисемитских настроений. Как писала выходившая в оккупированном Смоленске газета «Новый путь»: «После просмотра этой картины люди выходят из зрительного зала с сжатыми кулаками – и справедливо, ибо фильм вскрывает гнусные душонки иудеев и честно, без назойливого акцентирования на отрицательных моментах обобщает в лице звероподобного Зюсса все жидовское племя со всеми его характерными качествами: хитростью, честолюбием, любовью к деньгам, кровожадностью, трусостью и продажностью». Информация, полученная в этом псевдоисторическом фильме, инсталлировалась на современный Советский Союз: «Посмотрев фильм, каждый вспоминает ловкачество жидов, бывших господами положения в России».

Одной из важнейших задач нацистской пропаганды было стремление убедить местное население, что данные репрессивные меры направлены исключительно против евреев, а для остальных народов СССР оккупанты являются освободителями. Она активно воздействовала на местное население на протяжении всей немецкой оккупации, культивируя антисемитизм на бытовом уровне и призывая не допускать никаких форм проявления сочувствия к жертвам. И эта цель во многом была достигнута.

Литература

1. Ковалёв Б. Н. Нацистская оккупация и коллаборационизм в России. М., 2004.
2. Жуков Д. А., Ковтун И. И. Антисемитская пропаганда на оккупированных территориях. РСФСР, 1941–1944 гг. / Д. А. Жуков, И. И. Ковтун. — Ростов н/Д: Феникс, 2015;
3. Ковтун И. И., Жуков Д. А. Цветы ненависти. Русскоязычная антисемитская пропаганда на оккупированных территориях. М.: Пятый Рим, 2018;
4. Jeffrey Herf. The Jewish enemy: Nazi propaganda during World War II and the Holocaust. Cambridge, Mass: The Belknap Press of Harvard University Press, 2006;
5. Georg Tidl. Propagandabomben und Flugblattgranaten über Kiew: nationalsozialistische Propagandawaffen im Kampf gegen die Rote Armee. Wien: Löcker, 2011.

И. А. Альтман