Первые поезда с эвакуированными из Ленинграда прибыли в Челябинскую область в конце июня 1941 г. В июле-августе прибыли тысячи семей из Прибалтики. Свыше 5.000 жителей Эстонской ССР были размещены в шести районах области. Осенью 1941 г. количество прибывающих резко увеличилось: к 30 октября прибыло 124.000 чел., к 10 ноября – 195.900 чел.

Основная часть эвакуированных прибыла в область в организованном порядке. По данным на 25 января 1942 г., было эвакуировано 225.318 чел., из них прибыли с предприятиями и учреждениями 166.800 чел., а с детскими учреждениями — 33.591 чел. К началу 1943 г. в области было размещено 361.100 эвакуированных. Из них мужчин — 17.5%, женщин — 44.4%, детей — 38.1%.

Доля эвакуированных среди всего населения области составляла в конце 1941 г. 11.9%.

В Челябинскую область было эвакуировано более 200 промышленных предприятий, в том числе ленинградский Кировский завод, московский завод «Компрессор», тульские заводы, выпускавшие военную продукцию. Всего с промышленными предприятиями прибыло 71.224 рабочих и ИТР, что составляло более 47% от всех трудоспособных эвакуированных.

Из Москвы были перебазированы наркоматы боеприпасов, танковой промышленности, электростанций, строительства, Промбанк. В область эвакуировались научные учреждения, 15 вузов, десятки техникумов и ремесленных училищ, Академический Малый театр, Московский театр Сатиры и множество других учреждений и организаций.

В Челябинскую область прибыло 133 интерната и 92 детских дома из прифронтовой полосы. Всего на территории области в апреле 1943 г. было размещено 128.700 эвакуированных детей.

До войны в области проживало около 5.000 евреев. В то же время в 1943 г. только в Челябинске проживало 42.000–45.000 евреев. По данным на декабрь 1941 г евреи составляли 29% от всех эвакуированных в область.

В декабре 1941 г. Челябинский облисполком принял ряд решений об оказании помощи эвакуированному населению. Для этого местным советам было выделено более миллиона рублей. В январе-феврале 1942 г. облисполком оказал материальную помощь эвакуированным в 38 районах области.

В связи с прибытием десятков тысяч эвакуированных резко обострилась жилищная проблема. С 1 сентября 1941 г. норма жилплощади в Челябинске была установлена до 3 кв. м. на человека, в Копейске — 2.7 кв. м. В рабочих общежитиях некоторых предприятий были установлены двух-трехъярусные нары. Для прибывших выделялись сараи и подвалы, началось строительство бараков и землянок.

Условия жизни рабочих зачастую были очень тяжёлыми. В тресте «Магнитострой» многие из них жили в землянках, пропускающих воду во время дождей. Работники предприятий нередко были вынуждены ходить на работу за 10–15 км.

В г. Златоусте эвакуированные рабочие из Тулы жили в антисанитарных условиях:

«Бараки строились зимой. Очень грязные, полные клопов, крыши протекают, стены сырые, к зиме совершенно не приспособлены. Из-за отсутствия топлива кипятка не хватает.

Площадка у бараков сильно замусорена, в дождь превращается в непроходимое болото. Уборные не очищаются месяцами».

Семья Аркадия Луковского получила комнату в Челябинске. «Это было узкое, длинное полуподвальное помещение с одним окном. Подоконник вровень с землёй. Кровать, печь, стол». Семья Исаака Заславского жила в комнате 15 кв.м. Вместе с дальними родственниками в этой комнате проживало 10 человек.

Продукты и товары широкого потребления продавались по карточкам или специальным талонам. По рабочей карточке продавалось 400–600 гр., по иждивенческой в два раза меньше. Люди простаивали на морозе многочасовые очереди, чтобы купить продукты по государственным ценам. Ведро картошки на рынке стоило 100 рублей.

Информация о положении еврейских беженцев содержится в документах Челябинского областного архива. Инструктор Магнитогорского горкома партии Плеханова писала о ситуации в Магнитогорске:

«… Большое количество эвакуированных не обеспечены кроватями, матрацами, мебелью и посудой, а также обувью и одеждой. Плохо обстоит дело с питанием эвакуированных. Пенсионерка Тальская эвакуировалась из Днепропетровска, живет с внучкой. Вся мебель их состоит из одной кровати, оставленной бывшими жильцами этой комнаты. Они не имеют ни матраца, ни стола, ни стула, ни посуды… Не имеют они ни обуви, ни одежды, особенно нуждается девочка, которой из-за отсутствия обуви приходится пропускать учебу. Вся их пища состоит из 400 гр. хлеба на человека и воды, так как они не могут согреть себе чая из-за отсутствия топки… У гражданки Гурфинкель заболел ребенок трех месяцев. Нести в поликлинику или консультацию было не в чем. На вызовы врача из консультации – приехать на дом отказался… Абсолютное большинство эвакуированных нуждается в обуви. Райсоветы… отказывали в приеме таких заявлений, ссылаясь на отсутствие талонов».

В отчете инспектора по хозяйственному устройству эвакуированного населения Нязе-Петровского района за 1943 г. сообщалось следующее:

«… Материальное положение эвакуированных тяжелое… Сливаник – жена рядового имеет больную старуху мать и больного 3-летнего ребенка, которого не принимают в ясли, не может поэтому работать. Гольдина – жена и мать бойца так же не обеспечена ни продуктами питания, ни топливом, ни одеждой, дистрофик. Промышленными и продуктовыми товарами эвакуированные снабжались с большими перебоями…».

В Челябинской области в сельской местности было расселено 37.5% эвакуированных. На сельскохозяйственных работах было занято примерно 25% трудоспособного эвакуированного населения. Некоторая часть новоприбывших использовалась на канцелярской работе и в учреждениях культуры.

Наум Райскин в своих воспоминаниях рассказывает о выживании его семьи в деревне Забродино Шумихинского района, где им выделили небольшой участок земли:

«Особенно трудно было весной, когда кончались запасы, заготовленные с лета, а до нового урожая было ещё далеко. Люди варили свежую крапиву, выкапывали и ели какие-то корни. Колхоз мало что мог дать колхозникам на трудодни, всё забирало государство на нужды фронта. От голода люди пухли, умирали».

Ситуация с продовольствием, товарами первой необходимости и жильём для коренных жителей области с прибытием десятков тысяч эвакуированных серьёзно ухудшилась. Почти каждый третий из приехавших был евреем, что способствовало росту антисемитских настроений. В Лебяжьевском районе один из председателей колхозов собирал эвакуированных на собрание словами: «Вызовите сюда всех жидов». Похожую картину рисует Вольф Гутман:

«Мы оказались в Златоусте… без какой-либо одежды, без денег, без ничего. Нас поселили в семью уральцев. Мы в передней комнате с русской печью, которая не топится, они во второй, у них печка. Вечером собирается семья. И только и слышно: «Жиды, жиды».

Настроения взрослых передавались и детям. В Челябинской школе №57 ученик отказался записывать урок по древней истории об Иудейском царстве, заявив: «Евреями тетрадь пачкать не буду». Еврейских детей избивали в школах и пионерских лагерях, поэтому они нередко скрывали свою национальность.

Для борьбы с антисемитизмом власти проводили беседы «О дружбе народов СССР», иногда виновных привлекали к партийной, реже к уголовной ответственности.

Между двумя этапами эвакуации в Челябинскую область (летом-осенью 1941 г. и летом1942 г.) проводилась и частичная реэвакуация. В течение марта – мая 1942 г. из Южно-Уральского региона на прежнее место жительство вернулось 22,5% от общего числа эвакуированных.

С лета 1943 г. начинается постоянный отток эвакуированного населения на запад, в освобожденные районы. На 1 января 1944 г. в городах и районах Челябинской области оставалось 128.043 эвакуированных.

Реэвакуация проводилась организованно, под контролем партийных и советских органов. Существовали ограничения на выезд работников оборонных предприятий и ценных специалистов. Реэвакуация усилилась после победы в войне. На 1 июня 1945 г. в области находилось только 21.600 эвакуированных.

Литература

1. Объединённый государственный архив Челябинской области. Ф. Р-1142. Оп.1. Д.149. Л.19-19об., Д.165. Л.40; Ф.П-234. Оп. 16. Д. 54. Л.99-102.
2. Альберт Каганович. «Ташкентский фронт»: Еврейские беженцы в советском тылу. Москва-Иерусалим, 2023.
3. Геннадий Корнилов. Эвакуация населения на Урал в годы Великой Отечественной войны // Уральский исторический вестник. 2015. №4 (49). С. 112–120.
4. Марина Потемкина. «Выковыренные»: личностное восприятие эвакуации в годы Великой Отечественной войны. Магнитогорск, 2016.
5. Южный Урал в судьбах России: история и современность. Челябинск, 2008.

Вадим Дубсон