Уже в первые месяцы войны в Кировскую область прибыли тысячи эвакуированных из западных регионов СССР. Удобное тыловое положение региона, наличие транспортных магистралей давало возможность для быстрого развёртывания эвакуированных учреждений и предприятий.

Через центр области, в том числе через Киров, проходила Транссибирская магистраль, а у Котельнича дорога ещё и делилась на два направления. Главная магистраль шла через Горький на Москву, вторая ветка шла к Ленинграду. Это давало возможность вывозить людей и предприятия из двух важных районов страны. В первую очередь это был северо-западный район, к которому относились Ленинград и Ленинградская область. Вторым направлением, откуда шёл поток людей и эвакуированных грузов, был центральный район страны, к которому относились Московская, Калининская, Тульская, Смоленская и другие области.

На станции Котельнич был образован крупнейший в области эвакопункт. Уже 13 июля он принял первый эшелон из Ленинграда с 300 эвакуированными, а 15 июля прибыл эшелон из Литовской ССР. Уже за первые десять дней работы эвакопункт принял 10.000 человек.

28 июля 1941 г. был образован эвакопункт в г. Кирове. При нём работали медпункт, столовая, рассчитанная на 1500–2000 обедов в день. В то же время помещений для временного размещения эвакуированных не хватало.

В январе 1942 г. газета «Кировская правда» сообщала о состоянии вокзала г. Кирова следующее:

«Через станцию Киров идут бесконечные потоки грузов, эшелонов. Вокзал работает плохо. Везде грязно и раскидан мусор. В билетных кассах ночуют люди. Участились случаи краж. Плохо работает багажный отдел».

В одном эшелоне зачастую ехали эвакуированные в различные города (Киров, Горький, Пермь, Свердловск и др.). Поэтому местные власти не знали точно о количестве эвакуированных, подлежащих расселению на территории Кировской области.

Значительная часть эвакуированных прибыли на станции Киров, Вятские поляны, Котельнич, Слободской. Большинство эваконаселения приняли центральные и часть южных районов области.
К началу ноября 1941 г. в область приехало 158.000 чел. На 1 января 1942 г. в области находилось 231.572 эвакуированных. В сельской местности поселилось 122.837 чел. (53%). Большую часть прибывших (около 70 %) составляли жители других регионов РСФСР, в том числе Ленинграда (12,1 %) и Ленинградской области (38,1 %), Москвы (3.5%) и Московской области (5.5%). В областном центре г. Кирове было размещено 54.000 эвакуированных — треть населения города.

Летом–осенью 1941 г. в Киров по железной дороге регулярно прибывали эшелоны с детьми и сотрудниками детских домов, садов и школ. Всего в регион доставили более 200 детских учреждений (яслей, садиков, школ, интернатов). Вместе с ними прибыло около 30.000 детей.

В конце 1941г. и в начале 1942 г. была произведена частичная реэвакуация населения, а летом-осенью 1942 г. в область прибыли тысячи эвакуированных в ходе летнего немецкого наступления на юге России. В результате к 20 августа 1942 г. число эвакуированных снизилось до 177.800 человек, а к 1 января 1943 г. снова выросло до 197.200 чел.

На 1 июля 1943 г. в области находилось 161.228 эвакуированных. Из них 19.185 чел. прибыли с предприятиями и учреждениями. Среди эвакуированных имелось 54.066 детей до 14 лет.

В 1942 г. 85.767 чел. (43,8%) из общего количества эвакуированных относились к категории «трудоспособные», из них 74685 чел. (87,1%) были трудоустроены. 43% из них работали в колхозах, 30,5% в промышленности, и лишь 3,9% в учреждениях.

В Кировскую область было полностью или частично перевезено оборудование и персонал около 120 промышленных предприятий авиационной, танковой, лесной, станкостроительной и других отраслей. Численность городского населения области увеличилась до 1 января 1944 г. на 22.5% по сравнению с 1940 г. Это было связано с прибытием в регион ряда крупных промышленных предприятий.

В область прибыли наркоматы лесной промышленности СССР, лесной промышленности РСФСР, просвещения РСФСР, научные и педагогический институты, Ленинградский Большой драматический театр им. Горького (БДТ).

В Кировской области оказалась значительная часть эвакуированной научно-технической и учебной интеллигенции. Так, например, Кировский педагогический институт (ныне ВятГУ) в 1941 г. принял десятки эвакуированных преподавателей из западных регионов, в том числе специалистов из Минска и Киева. Среди них были известные учёные: историк Александр Фортунатов, церковный историк Самуил Лозинский и др., что позволило вузу сохранить высокий академический уровень преподавания в сложных условиях войны. В Молотов приехали видные педагоги Ефим Голант и Эле Моносзон. В Кирове работал известный химик Исаак Иоффе. С труппой БДТ эвакуировались в областной центр из Ленинграда писатель и завлит театра Евгений Шварц и известный поэт и драматург Анатолий Мариенгоф.

Среди эвакуированных в Кировскую область были и тысячи евреев, спасавшихся от нацистов. Особенно много еврейских семей было среди прибывших из республик Прибалтики, а также из западных районов Украины и Белоруссии. Например, в Уржумском районе (южная часть Кировской области) евреи составляли большинство эвакуированных.

В области имели место проявления антисемитизма. Например, в одном из колхозов крестьяне с откровенной враждебностью относились к польским евреям, «которые распяли Христа».

Резкое увеличение населения (каждый десятый житель области в 1941 г. был эвакуированным) привело к дефициту помещений. Люди массово селились в школах, больницах, клубах и даже сельских домах культуры. Прибывших в г. Халтурин латвийских писателей с семьями (всего 16 человек) местные власти поселили в одной комнате без мебели.

Главным способом решения жилищного вопроса стало уплотнение жильцов. С целью выявления подходящих помещений местными Советами регулярно проводились проверки жилой площади. Уплотнение осуществлялось путём снижения санитарных норм до минимума. Таким образом удалось расселить эвакуированных, прибывших в г. Киров.

Кроме того, для решения жилищной проблемы, в соответствии с постановлением СНК СССР от 13 сентября 1941 г. «О строительстве жилых помещений для эвакуированного населения», осуществлялось строительство жилья упрощенного типа (бараков, казарм, землянок). В Кировской области было ассигновано на строительство бараков для эвакуированного населения 2.300.000 рублей.

У многих эвакуированных ощущалась острая нехватка тёплой одежды и обуви. В Омутнинском районе области по этой причине более трети детей эвакуированных не посещали школу. Ленинградка А. Эпштейн писала из Кирова: «У Мары нет обуви, потому в школу не ходит, а на рынке очень дорого». В этом же городе дочь Марии Амлинской из Днепропетровска ходила на работу до наступления морозов босиком, а затем в рваных калошах.

Многие эвакуированные испытывали острый недостаток продовольствия. В своих воспоминаниях Изольда Иванова так описывает происходящее:

«В Кирове не голодали, как в блокадном Ленинграде, но сытыми тоже не бывали. Чтобы не хотелось есть, жевали чёрный вязкий вар или стеарин с оплывших свечек. Для детей открывались столовые, где по талонам раз в день выдавали тарелку супа или заварухи».

В другом месте своих воспоминаний она отмечает, что «хлеб по карточкам получали мокрый и тяжёлый, сине-зелёный от подмешанной в тесто травы».

Уже упомянутая ленинградка А. Эпштейн осенью 1942 г. писала из Кирова родственнице:

«Дела у меня очень плохи. На рынке цены безумные, питаюсь очень плохо, в столовой одна вода с листьями, вырезают очень много талонов, так что карточки на месяц не хватает. Продала почти все тряпки, дальше не знаю, что делать… В комнате холодно, готовить нечего, света нет, керосина нет, кушать кроме 400 грамм хлеба нечего».

С прибытием большого числа эвакуированных в области произошёл резкий рост эпидемических заболеваний (сыпной и брюшной тиф, цинга и пр.), особенно в населенных пунктах, расположенных при железнодорожных линиях и в районах массового расселения эвакуированных. Пик распространения инфекций пришелся на осень 1941 г. – зиму 1942 г.

Эвакуированные жаловались на своё тяжёлое положение в письмах к родным. Осенью 1942 г. цензоры НКВД выявили 26.923 таких жалоб в Кировской области. В некоторых из них содержалась жёсткая критика местных властей. Так, в одном из писем его автор писал следующее:

«Столовая здесь для начальства, а мы — отбросы. Иногда кажется, что живёшь не в Советском Союзе. Отношение к эвакуированным чёрт знает какое. Нас считают за скотину».
Со второй половины 1943 г. началась реэвакуация из Кировской области. В августе 1944 г. было реэвакуировано 29.892 чел. в Ленинградскую область и 2.793 чел. в Калининскую область. На 1 января 1945 г. в области в сельской местности оставалось лишь 31.528 эвакуированных. К концу 1945 г. подавляющее большинство эвакуированных возвратились в родные места.

Реэвакуация продолжалась до 1948 г. Некоторые эвакуированные добровольно остались на территории области.

Литература

1. Центральный государственный архив Кировской области. Ф. Р-2344. Оп.2. Д.469. Л.19; Ф. Р-3071. Оп. 1. Д. 6–7.
2. Каганович А. «Ташкентский фронт»: Еврейские беженцы в советском тылу. Москва. Иерусалим, 2023.
3. Население России в ХХ веке: Исторические очерки. В 3-х т. / Т. 2. 1940–1959. М., 2001. С. 85.
4. Позабыть нельзя: Кировчане в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Киров, 2010.

Вадим Дубсон