Одним из центров эвакуации населения и промышленности стали республики и области Верхнего и Среднего Поволжья. С самого начала войны в этот регион направлялось большое количество организованных эвакуированных и беженцев, так как он имел подходящие условия для их размещения и был удобно расположен в географическом отношении. Большинство эвакуированных поселилось в Ярославской, Горьковской, Куйбышевской, Саратовской областях, Татарской и Чувашской республиках РСФСР. Кроме того, такие города, как Ярославль, Горький, Казань, Куйбышев были важными транзитными центрами для перемещения эвакуированного населения в восточные регионы СССР.

В первые месяцы войны Ярославская область была, главным образом, промежуточным пунктом для приёма эвакуированных, так как большая часть из прибывших отправлялась дальше на восток после оказания им медицинской помощи. Тем не менее, к 27 сентября 1941 г. в область прибыло более 156.000 эвакуированных.

Зимой 1941–1942 гг. начали приезжать эвакуированные из блокадного Ленинграда, как правило больные и сильно истощенные. За первое полугодие 1942 г. ежедневно прибывало по несколько эшелонов с эвакуированными. Только с февраля по апрель 1942 г. в Ярославль прибыло 167 поездов, в которых находилось более 300.000 ленинградцев. Больных оставляли в городе, а остальных отправляли в районы Ярославской области и в другие регионы.

По данным на 1 апреля 1943 г. в Ярославской области было размещено 265.147 человек, в том числе 123.219 детей, 106.446 женщин и 35.482 мужчин. В Ярославле поселилось 11.166 эвакуированных.

Основная масса эвакуированных прибыла из Ленинграда — 135.582 человек и Ленинградской области — 46.375 человек и из Москвы — 23.951 человек и Московской области — 8.486 человек Кроме того, в области находились эвакуированные из Калининской, Мурманской, Тульской, Орловской, Курской, Воронежской, Ростовской областей РСФСР, а также из Белоруссии, Украины, Молдавии и других республик.

С июля 1941 г. через Горький шло движение эвакуированных людей и грузов. В городе были созданы эвакопункт и эвакобаза в речном порту для обслуживания и распределения потока эвакуированных.

К 13 июля 1941 г. в Горьковскую область прибыло до 70.000 эвакуированных и беженцев из прифронтовой полосы и до 13.000 человек из Москвы. Зачастую эшелоны приходили без номеров, без начальников эшелонов, без поименных списков беженцев. Часть пассажиров до конечных пунктов не доезжала. На 1 октября 1941 г. Горьковская область приняла и разместила 145.000 человек.

Горьковские речники перевезли в навигацию 1941 г. 613 тыс. эвакуированных. Из Гомеля в Горький были эвакуированы пединститут, мединститут, строительный техникум.

800 семей из Литвы было размещено в 1941 г. в городах Кулебаки и Выксе. Эвакуированные размещались у местных жителей, не имея осенней одежды, белья на смену. Большинство из них стало работать на стройках, торфоразработках, лесозаготовках.

С начала войны на 1 сентября 1942 г. в области было размещено 178.859 эвакуированных и беженцев. Основная масса эвакуированных работала в колхозах и совхозах – 23.948 человек, на предприятиях промышленности – 18.941 человек и в различных учреждениях – 8.263 человек.

На 1 января 1943 г. численность эвакуированного населения в Горьковской области составляла 185.800 человек. Из них 60.300 тыс. были размещены в городских поселениях и 125.500 — в сельской местности.

В Горький было эвакуировано более 100 предприятий. В Горьком были размещены отраслевые наркоматы судостроения, электропромышленности, в Дзержинске – наркомат химической промышленности.

Население Горького увеличилось к концу 1941 г. на 300.000 человек за счет эвакуированного населения и составило 900.000 человек.

В выполнении военных заказов участвовали пять авиационных заводов Горького (три из них были пущены летом-осенью 1941 г. на базе эвакуированных из Москвы и Московской области). Завод им. Петровского (№ 215), эвакуированный в 1941 г. из Киева в Горький, в сжатые сроки создал семь новых цехов и производил торпедно-минное вооружение для ВМФ. Горьковский завод «Красное Сормово» (директор Е. Рубинчик) освоил производство танков «Т-34».

По состоянию на 1 апреля 1943 г. всего эвакуированных, проживающих в городах и селах Чувашии числилось 70.715 человек Из общего числа эвакуированного населения приехало рабочих и служащих вместе с эвакуированными предприятиями 5.367 человек, детей, прибывших в составе эвакуированных детских учреждений — 906 человек, и прибывших отдельными группами и эшелонами – 64.442 человек

Эвакуированные прибыли в Чувашию из следующих местностей: Белоруссии – 5.276 человек, Украины – 7.083 человек, Молдавии – 178 человек., Литовской ССР – 581 человек, Латвийской ССР – 1.646 человек, Эстонской ССР – 1.656 человек, Карело-Финской ССР – 4.000 человек, г. Ленинграда – 3.859 человек, Ленинградской области – 8.357 человек, Калининской области – 5.793 – человек, Смоленской области – 933 человек, г. Москвы – 21.838 человек, Московской области – 4.861 человек, Тульской области – 692 человек, Орловской области – 797 человек. Остальные эвакуированные прибыли из других областей РСФСР. Большинство семей эвакуированных проживало в районных центрах.

В Чувашию были эвакуированы 28 заводов, фабрик, цехов и вместе с ними 5.367 рабочих и ИТР. 26 июня 1941 г. была создана правительственная комиссия по приему и устройству эвакуированного населения. В республике 96 % трудоспособного населения были трудоустроены. На апрель 1943 г. не работало 1.441 человек. Основная масса эвакуированных — более 15.000 человек – работала в колхозах и совхозах. Остальные были заняты в промышленности, связи, госучреждениях, на транспорте и т. д.

Эвакуированные предприятия начали прибывать в Татарию в июле 1941 г., вместе с эвакуированными рабочими и служащими. К началу сентября 1941 г. в Татарии было размещено более 176.000 человек. Во втором полугодии 1941 г. население Казани выросло с 401.000 до 515.000 человек, а на 1 января 1943 г. численность эвакуированного населения в Татарии составила 268.900 человек, и них в городских поселениях поселилось 154.100 человек, а 114.800 человек – в сельской местности.

К осени 1942 г. промышленность Татарии превратилась в один из крупнейших арсеналов по снабжению фронта боеприпасами, вооружением и снаряжением. В республике было размещено более 70 эвакуированных предприятий, ее промышленность производила более 600 наименований оружия и снаряжения. Казань стала крупнейшим производителем боевых самолетов (почти каждый шестой боевой самолет в годы войны был сделан в Казани). Специализацией казанских заводов авиационной промышленности было производство скоростных бомбардировщиков, моторов к ним и авиационных приборов.

В 1941 г. в Казань было эвакуировано 15 НИИ и 3 лаборатории, 93 академика и члена-корреспондента, 1650 научных сотрудников АН СССР (в том числе академик Е. В. Тарле). В Татарию были эвакуированы также известные писатели, в том числе С. Я. Маршак.

Население Куйбышева увеличилось за июль-ноябрь 1941 г. на 133.000 человек. На 1 января 1943 г. в Куйбышевской области были размещены 287.000 эвакуированных, из них 218.000 – в городах и 69.000 – в сельской местности. Такое соотношение указывает на то, что большую часть из приехавших в область составляли организованные эвакуированные, прибывшие с предприятиями и организациями.

В Куйбышевскую область прибыли предприятия из Москвы, Ленинграда, Воронежа и других городов, а также из Украины и Белоруссии, было эвакуировано 123 предприятия, из них 80 крупных заводов и фабрик.

В Куйбышев переехал аппарат ЦК ВКП (б), Президиума Верховного Совета СССР и СНК СССР. В город эвакуировались некоторые наркоматы и другие правительственные учреждения, а также весь дипломатический корпус. В критический момент битвы за Москву город планировали сделать второй столицей СССР.

За 1941–1942 гг. население Ульяновска увеличилось вдвое — почти на 100.000 человек. В нём были размещены 17 крупных промышленных предприятий. В город были эвакуированы Наркомат иностранных дел СССР, Наркомат юстиции СССР, Верховный суд СССР и Госбанк. Сюда переместилось также руководство Русской православной церкви.

Саратовский транзитно-приемный эвакопункт принял из западных районов страны 820.000 человек. На 1 января 1943 г. в Саратовской области находилось 324.600 эвакуированных, из них 140.400 — в городах и 184.200 — в сельской местности. Последняя цифра свидетельствует о прибытии в область большого количества беженцев, которых в основном размещали в колхозах и совхозах. Значительную часть из них составляли евреи.

Эвакуированные прибыли в область из Украины, Белоруссии, Литвы, из Смоленской, Московской, Ленинградской и других областей РСФСР. 6.706 детей прибыли с детскими домами.

К началу 1942 г. в городах Саратовской области было размещено 104 эвакуированных предприятия. В Саратов и Энгельс эвакуировались многие правительственные, культурные и учебные заведения. В Саратов временно был перемещен аппарат Президиума Верховного Совета и СНК РСФСР, отдельные наркоматы СССР и РСФСР.

Всего в период 1941–1942 гг. в областях, примыкавших к Верхней и Средней Волге, было размещено примерно 1.400.000 эвакуированных. Большую часть из них составили эвакуированные из союзных республик — РСФСР, Украины и Белоруссии. Значительная часть эвакуированных прибыла из Московской и Ленинградской областей. В ноябре 1941 г. они в сумме составляли в Ярославской области 73% от всех прибывших, а в Татарстане — 72%.

Доля евреев среди эвакуированных была ниже, чем в южных союзных республиках. Однако она увеличивалась в тех областях, куда приехало значительное количество неорганизованных беженцев. Так, в Саратовской области на 1 декабря 1941 г. она составляла 31%.

В сельской местности власти сразу пытались привлечь всех прибывших трудоспособных эвакуированных к сельскохозяйственным работам. В справке секретаря Горьковского обкома по пропаганде И. Гурьева в ЦК ВКП(б) за 9 августа 1941 г. о расселении эвакуированных в области отмечалось следующее:

«Часть эвакуированных совершенно не принимает участия в работах колхозов и совхозов, живут праздно и своим бездельем создают к себе неприязненное отношение как колхозников, так и честно работающих эвакуированных. Эти семьи неработающих составляются из разных групп: часть жен начальствующего состава РККА и РКМФ, которые материально обеспечены… часть семей служащих, тоже материально обеспеченных, и есть такие, которые, хотя и не обеспечены материально, но уклоняются от работы в колхозах под разными предлогами – «никогда не работал в сельском хозяйстве», «мне вреден физический труд», «дайте работу в учреждении» и т. д. Эта группа предпочитает работе хождение по учреждениям с требованиями обеспечить их питанием…».

Особенно в тяжёлом положении оказались еврейские беженцы. В докладной записке инспектора Управления по эвакуации населения Саратовской области З. Ханина от 27 января 1942 г. отмечалось, что «значительная часть эвакуированных, особенно из западных областей — Украины, Белоруссии и Бессарабии совершенно не имеет тёплой одежды, белья и обуви. Такое положение лишает их возможности работать в условиях открытого воздуха на полях. Например положение семьи Эпштейн, эвакуированной из БССР — на четырёх трудоспособных женщин имеется только одно пальто и одна пара обуви».

В связи с приездом в Поволжье большого числа эвакуированных возникла необходимость срочного решения жилищной проблемы. Так, 24 февраля 1942 г. Ярославский облисполком принял решение о временном расселении в Ярославле эвакуированных из Ленинграда с уплотнением квартиросъёмщиков до 4 кв. м. на человека. В апреле 1942 г. из-за тяжёлого положения с жильём была запрещена прописка в Ярославле.

Отдел по хозяйственному устройству эвакуированных СНК РСФСР в ходе проверки, проведенной в 1942 г. в Куйбышевской области установил, что в Ленинском районе Куйбышева 139 эвакуированных семей жили в тесных, неотапливаемых и неприспособленных для проживания в зимних условиях квартирах. В городе Мелекессе 63 семьи были размещены в чуланах и сараях.

Тяжёлое положение сложилось также в колхозах. Об этом свидетельствует жалоба эвакуированных из колхоза им. Энгельса Саратовской области от 23 февраля 1943 г.:

«… Общий разговор сводится к тому, что нас, евреев, здесь все ненавидят…Материально-бытовое положение на сегодняшний день почти в одной мере для всех остается весьма тяжелым. Большинство семей впали в тяжелую материальную нужду – отсутствуют продукты питания, белье и зимняя одежда для детей и взрослых, в особенности семей: Энтиной (муж слепой), Эстриной (муж больной лежит в больнице) … Квартирные условия… Семьи Энтиной, Розенкранц и Эстриной живут в одном доме (одной квартире). Он состоит из кухни и комнаты с земляными полами, в комнатах грязно, стены не побелены, сырые. В земляном полу в нескольких местах выбиты ямы по колено. Из-за отсутствия топки во всех семьях в квартирах холодно…».

Российский историк В. Федотов отмечает, что на Среднем Поволжье и в городах, и в деревне часто имели место проявления бытового антисемитизма. Приведём несколько примеров из документов. В Чапаевске Куйбышевской области больные оскорбляли врача-еврейку и кидали в неё обувью и подушками. В Саратовской области эвакуированная учительница Ахтубинской средней школы Ахтубинского сельсовета Шпейгардт написала в марте 1944 г. заявление властям о том, что четверо школьников в возрасте от 9 до 11 лет в вечернее время подходили к её квартире и стучали в дверь и окна с криками «Жидовка», «Еврейка».

Некоторые эвакуированные еврейские семьи находились в тяжёлом положении и через несколько лет после приезда на место эвакуации. Об этом можно узнать, например, из письма эвакуированной Р. Лившиц, проживавшей на ст. Ершово Саратовской области, на фронт своему мужу от 17 апреля 1944 г.:

«…Ты должен понять как тяжело жить в настоящих условиях, имея семерых детей, которые требуют питания, одежды и обуви, чтобы жить и учиться. Дети все заболели: кто цингой, кто язвой на языке от недоедания. Двое маленьких детей высохли и стали похожи на скелет, так как от недоедания болели воспалением кишечника. Сама я едва хожу от истощения. Работать силы нет. И здесь я не одна такая нуждающаяся… Дети мои завернуты в тряпках, голые. Если бы ты посмотрел, как мы всю зиму жили почти без топлива в холодной квартире и голодные. А мороз доходил до 40 градусов.

Я прошла суровую школу жизни, даже пришлось ходить побираться почти босой и полуголой, чтобы не дать умереть детям голодной смертью… Сейчас я питаюсь из помойных ящиков картофельной шелухой. Она горька. Дети не перестают болеть и я вместе с ними. Наверное не суждено нам дождаться окончания войны».

Реэвакуация населения из Верхнего и Среднего Поволжья началась со второй половины 1943 г. Так, например, из Саратовской области с августа 1943 г. возвращались руководящие работники, специалисты и рабочие, ранее эвакуированные из Литовской и Латвийской ССР. Также проходило откомандирование на родину специалистов сельского хозяйства, научных работников и преподавателей сельскохозяйственных учебных заведений, эвакуированных в Саратовскую область из Молдавской ССР.

Из Чувашии в июле 1944 г. были реэвакуированы в Ленинград 6.357 человек, размещённые в 170 вагонах. Осенью того же года из республики возвращались в родные места бывшие жители Ленинграда и Калининской области.

Процесс возвращения эвакуированных продолжался и в послевоенное время.

Библиография

1. Государственный архив Российской Федерации. Ф. 327. Оп. 2. Д. 51. Л. 46–58.
2. Государственный общественно-политический архив Нижегородской области. Ф. 3. Оп.1. Д. 2074. Л. 271–273.
3. Государственный архив новейшей истории Саратовской области. Ф. 4723. Оп. 3. Д. 5. Л. 36–38.
4. Альберт Каганович А. «Ташкентский фронт»: Еврейские беженцы в советском тылу. Москва. Иерусалим, 2023.
5. Население России в ХХ веке: Исторические очерки. В 3-х т. / Т. 2. 1940–1959. М., 2001. С. 85.
6. Виктор Федотов. Эвакуированное население в Среднем Поволжье в годы Великой Отечественной войны. Самара., 2009.

Вадим Дубсон