Введение

Эвакуация еврейского населения из Одессы в 1941 г. представляла собой краткий, но интенсивный процесс, полностью определявшийся ходом военных действий на южном направлении. В отличие от ряда других регионов СССР, где эвакуация растягивалась на более длительный период, в Одессе она была ограничена несколькими месяцами — от начала войны до падения города в октябре 1941 г.

Как и в других крупных центрах, решение об эвакуации носило двойственный характер: с одной стороны, существовали организованные каналы вывоза, с другой — значительная часть населения должна была самостоятельно принимать решения в условиях ограниченной информации и быстро ухудшающейся обстановки. При этом многие представители населения, включая евреев, до последнего момента не воспринимали угрозу как экзистенциальную, что снижало готовность к немедленному отъезду. Для еврейского населения это имело особое значение, поскольку именно оно находилось в зоне специфической угрозы, не полностью осознаваемой в тот момент.

По переписи 1939 г. в Одессе проживало свыше 200 тыс. евреев (более 30% населения). К лету 1941 г. их численность возросла за счёт беженцев из западных областей и недавно присоединённых территорий. Таким образом, к началу войны в городе находилась крупная еврейская община, значительная часть которой оказалась вовлечена в процессы эвакуации. Часть этих потоков включала организованную эвакуацию отдельных групп, в том числе детей и воспитанников государственных учреждений, направлявшихся вглубь страны. Одновременно концентрация значительного числа беженцев усиливала нагрузку на транспортную инфраструктуру города и снижала возможности для организованного вывоза населения.

Начальный этап (июнь – июль 1941 г.)

В первые недели войны Одесса находилась вне непосредственной угрозы захвата. Город функционировал как тыловой центр, принимая эвакуированных и беженцев. В этих условиях эвакуация носила ограниченный и выборочный характер. При этом наличие Одессы как крупного порта создавало потенциальные возможности для эвакуации, которые на данном этапе использовались лишь частично.

Вывоз осуществлялся прежде всего в отношении:

• работников промышленности;
• специалистов;
• административного аппарата;
• отдельных категорий гражданского населения.

Отдельное место занимала эвакуация детских учреждений, что отражало приоритетность спасения определённых категорий населения.

Тем самым эвакуация изначально строилась не как универсальная мера спасения населения, а как управляемый процесс сохранения человеческих ресурсов.

Часть еврейского населения, связанная с этими сферами, была включена в организованные эвакуационные потоки. Таким образом, эвакуация евреев на данном этапе носила выборочный характер и зависела от их профессионального и социального положения. Это соответствовало общей логике советской эвакуационной политики, в рамках которой приоритет отдавался тем категориям населения, которые рассматривались как ценные для государства. Однако для большинства евреев эвакуация не рассматривалась как неотложная мера. Это приводило к тому, что значительная часть евреев не предпринимала активных попыток покинуть город в начальный период войны. Даже наличие беженцев из западных районов, приносивших сведения о преследованиях, не приводило к радикальному изменению поведения, поскольку эти сведения воспринимались как частные и не всегда достоверные. Вследствие этого специфическая направленность нацистской политики против евреев не была в полной мере осознана даже внутри самой еврейской общины. Это особенно проявилось в Одессе, где переход от военной угрозы к целенаправленному уничтожению произошёл стремительно и не оставил времени для адаптации поведения. Свидетельства очевидцев показывают, что даже среди евреев сохранялось представление о возможности переждать военные действия в городе, без немедленной необходимости эвакуации. В ряде детских воспоминаний подчёркивается, что решения об эвакуации принимались внутри семьи и часто откладывались взрослыми, не считавшими отъезд срочным.

Ключевым фактором оставалась неопределённость. Несмотря на сообщения о преследованиях евреев в Европе, их масштаб не воспринимался как непосредственная угроза. Официальная информация оставалась ограниченной, а частные сведения — фрагментарными и противоречивыми. В результате значительная часть населения заняла выжидательную позицию. Как показывают индивидуальные свидетельства, в том числе воспоминания очевидцев, даже в условиях нарастающей угрозы многие евреи воспринимали происходящее как временное ухудшение ситуации. Это, в свою очередь, способствовало откладыванию решений об эвакуации. В ряде воспоминаний подчёркивается, что решение «подождать ещё немного» рассматривалось как рациональное и безопасное. В условиях Одессы подобные ожидания оказались особенно опасными, поскольку развитие событий носило ускоренный характер. При этом для детей происходящее нередко воспринималось как тревожное, но не объяснялось как непосредственная угроза уничтожения. Ожидание развития ситуации становилось доминирующей стратегией поведения, откладывая решение об эвакуации до момента резкого ухудшения обстановки.

Ускорение эвакуации (август – сентябрь 1941 г.)

С началом боёв за Одессу и приближением фронта эвакуация резко активизировалась. В этот период увеличивается число как организованных, так и стихийных форм выезда.

Особенностью Одессы являлось наличие морских путей эвакуации. Морская эвакуация приобретала особое значение в условиях приближения фронта и частичного нарушения железнодорожных коммуникаций. Это было связано, в том числе, с перегрузкой железнодорожной сети, значительная часть которой использовалась для нужд фронта, что ограничивало возможности вывоза гражданского населения. Наряду с железнодорожным транспортом использовался морской вывоз населения, что расширяло возможности эвакуации, но не устраняло её ограничений. Одновременно порт и суда подвергались регулярным воздушным атакам, что ограничивало пропускную способность эвакуации и увеличивало риски для эвакуируемых. В последние недели обороны города морским путём было эвакуировано более 100 тыс. человек, что подчёркивает масштаб и одновременно предельное напряжение эвакуационных возможностей на завершающем этапе. Эта эвакуация осуществлялась в условиях постоянной угрозы с воздуха и ограниченного числа судов, что придавало ей экстремальный характер.

По оценкам, в ходе эвакуации и мобилизации город покинули до 40–50% еврейского населения. Тем самым существенная доля еврейского населения оказалась вне эвакуационных потоков даже в период их максимальной интенсивности. Даже при максимальной мобилизации эвакуационных ресурсов возможности вывоза не соответствовали численности еврейского населения города. Это отражало структурную особенность советской эвакуации, при которой возможности выезда определялись не только угрозой, но и местом человека в системе приоритетов государства.

Процесс эвакуации евреев оставался неравномерным:

• доступ к эвакуации зависел от социальной и профессиональной принадлежности (В результате доступ к эвакуации носил иерархический характер);
• беженцы имели ограниченные возможности выезда;
• значительная часть семей оказывалась разделённой (Это было связано, в том числе, с тем, что отдельные категории, такие как дети в учреждениях, эвакуировались организованно, тогда как взрослые члены семьи часто оставались);
• пожилые и маломобильные группы чаще оставались в городе.

В частности, организованные формы эвакуации охватывали преимущественно институциональные группы, тогда как значительная часть семей должна была действовать самостоятельно.

Поведение населения в этот период во многом определялось предыдущими установками: даже при наличии возможностей выезда часть людей продолжала откладывать эвакуацию. Это особенно отчётливо проявлялось среди евреев, для которых запаздывание с отъездом оказывалось критическим. В воспоминаниях подчёркивается, что даже при наличии возможностей эвакуации семьи нередко откладывали отъезд, опасаясь разрыва семьи или потери имущества. Одновременно Одесса выполняла функцию транзитного пункта, что перегружало транспортную инфраструктуру и снижало эффективность эвакуации.

Завершающий этап (октябрь 1941 г.)

К началу октября 1941 г. возможности эвакуации резко сократились. Морской вывоз, ранее игравший ключевую роль, к этому времени также был существенно ограничен. Сужение транспортных каналов и приближение фронта привели к фактическому прекращению организованного вывоза населения. К этому моменту эвакуационная система утратила способность функционировать как организованный механизм.

В результате эвакуация приобретает фрагментарный характер и ограничивается отдельными возможностями выезда. Эвакуация зависела уже не от организованных решений, а от случайных и индивидуальных возможностей покинуть город. Значительная часть населения, не успевшая покинуть город ранее, уже не имела реальных шансов на эвакуацию. Решения, принятые на более ранних этапах — прежде всего отказ от своевременного отъезда — в этот момент становились необратимыми. Позднейшие свидетельства выживших прямо связывают трагические последствия с промедлением на ранних этапах эвакуации. Особенно отчётливо это проявляется в детских воспоминаниях, где задержка с эвакуацией воспринимается как ключевой переломный момент в судьбе семьи.

К моменту вступления румынских войск в Одессу 16 октября 1941 г. в городе находилось от 100 до 120 тыс. евреев, включая значительное число беженцев. Это означало, что значительная часть еврейского населения оказалась фактически отрезанной от путей эвакуации. Тем самым именно евреи составили основную группу, лишённую возможности покинуть город к моменту оккупации.

Факторы неудачи эвакуации

Неполная эвакуация еврейского населения Одессы была обусловлена сочетанием нескольких факторов:

• ограниченные транспортные ресурсы;
• приоритетность эвакуации определённых категорий населения;
• перегруженность города беженцами;
• быстрое ухудшение военной обстановки;
• конкуренция между эвакуацией гражданского населения и военными перевозками;
• позднее принятие решений об отъезде;
• недооценка характера нацистской политики.

Для еврейского населения этот фактор имел решающее значение, поскольку речь шла не просто о военной угрозе, а о политике целенаправленного уничтожения.

Существенную роль играло и то, что даже в условиях нарастающей угрозы значительная часть населения продолжала интерпретировать происходящее в рамках прежнего опыта, не предполагая перехода к массовому уничтожению.

Как и в других регионах, решающую роль играло время: многие решения принимались в момент, когда возможности эвакуации уже были существенно ограничены.

Итог

Эвакуация евреев из Одессы в 1941 г. носила кратковременный, но интенсивный характер и развивалась в условиях нарастающей военной угрозы. Она сочетала элементы организованной политики и стихийного поведения населения при ограниченных ресурсах и в условиях нарастающего военного давления и характеризовалась значительной неравномерностью.

Несмотря на то что значительная часть еврейского населения смогла покинуть город, десятки тысяч людей остались в Одессе к моменту её оккупации. Это обстоятельство во многом предопределило масштабы последующего уничтожения еврейского населения города. Тем самым динамика эвакуации оказалась связана не только с военной ситуацией, но и с особенностями восприятия угрозы, во многом определившими поведение еврейского населения в критический момент. При этом эвакуация носила частично институциональный характер, что усиливало неравномерность её результатов для различных групп еврейского населения.

Мемуарные источники подтверждают, что именно ошибки в оценке угрозы играли ключевую роль в решении остаться в городе. Свидетельства, зафиксированные в детской памяти, подчёркивают, что эти решения часто принимались в условиях неполного понимания происходящего и переоценки устойчивости прежнего уклада жизни. Таким образом, граница между эвакуированными и оставшимися в Одессе в октябре 1941 г. во многом совпала с границей между спасением и гибелью. В условиях Одессы этот переход носил особенно быстрый и фактически необратимый характер.

Литература

1. История Холокоста в Одесском регионе. Сборник статей и документов. Михаил Рашковецкий (составитель). Одесса: Студия «Негоциант», 2006.
2. Сборник документов и материалов об уничтожении нацистами евреев Украины в 1941–1944 годах. Круглов А. И. (составитель) Киев, 2002.
3. Ovcharenko Nikolai. Odessa 1941-44: defence, occupation, resistance & liberation. Translated & edited by Stuart Britton. Solihull, West Midlands, England: Helion & Company, 2018.

Кирилл Феферман