Светлана Цысарь

 

ЭСТАФЕТНАЯ ПАЛОЧКА

Посвящаю светлой памяти моих родителей, бабушке, всему роду Николаевских.

 

Мои предки жили в тяжелое время еврейских погромов на Украине, но несмотря на это выжили.
В доме моего деда, в 1924 году, родилась моя мама Женя. Мама росла красивой и умной девочкой. Ей ни в чем не отказывали.
Одевали ее, как ангелочка. Она играла на пианино, скрипке, каталась на велосипеде (в то время это была большая редкость).
С началом войны все это пропало. Дедушку и его брата забрали в армию, а бабушка осталась с тремя детьми: с моей мамой Женей (ей было семнадцать), ее сестрой Лизой и трехлетним братом Мишей. Да еще осталась с ними 82- летняя свекровь.
Пришли черные времена. По рассказам бабушки, немцы вели себя, как варвары: рушили, грабили, расстреливали. В декабре 1941 года около 3000 евреев колонной отправили в лагерь Печора (Мертвая петля). Дорога заняла двое суток. Это была дорога смерти: больных и отстающих расстреливали. Трупы никто не подбирал.
В лагере удавалось за мзду полицаю выходить за ограждение и в окрестных селах добывать что-то съестное.
Лагерь Печора размещался в бывшем дворце графа Потоцкого. При Советской власти там был санаторий для военных. Очень живописное место: в небольшом лесу, река Южный Буг протекает по территории лагеря. В реке мылись, стирали и брали воду для питья. И вот это живописное место стало могилой для 4,5 тысяч евреев.
В один из походов за продуктами папа познакомился с моей мамой, вспыхнуло чувство, и он остался в этом лагере ради мамы. Каждый день выгоняли на работу. В бараках проживание было ужасное. От голода, холода, болезней ежедневно умирало много людей. Их сбрасывали в сарай, а затем загружали в сани и вывозили за пределы лагеря. Кто не мог подняться, – расстреливали. В лагере был талантливый мальчик – музыкант, который чудесно играл на скрипке. Он заболел и не смог подняться. Его выволокли и бросили в яму, где гасили известь. Эта яма была сделана, чтобы избавляться от трупов. В один из дней заболела мама. Оставаться в бараке – это верная смерть. Отец взял ее с собой на работу, там он соорудил снежный домик и посадил ее туда, а сам с бабушкой пошел разгружать вагоны: он свой, а бабушка – свой. Когда закончил свою работу, побежал помогать бабушке. Когда полицай увидел, что папа разгружает не свой вагон, он стал хлестать папу нагайкой. Папа не выдержал, вырвал у него нагайку и готов был его убить, а полицай выхватил пистолет…, но не выстрелил. Непонятно, что его сдержало.
Светлана вспоминает рассказ матери: «… иногда начальник лагеря выстраивал узников и производил селекцию: показывал на каждого пятого. Их уводили и расстреливали. Я стояла рядом с отцом, а бабушка стояла в другом строю.
Я увидела, что комендант указал на бабушку, я хотела закричать, но отец закрыл мне ладонью рот, что спасло меня.
Утром лагерь был поднят по тревоге – группе узников удалось бежать. В лагере началась суматоха, охрана начала стрелять, одна из пуль попала в Мишеньку, и он мгновенно скончался. А затем новый удар – Лизу отселили в другой барак, и я за ночь поседела».
«Папа говорил, – вспоминает Светлана, – что он все время настаивал на по-беге, но мама и бабушка были настолько истощены, что о побеге не могло быть и речи. Тогда папа решил бежать один, но сделал это продуманно. Когда стали набирать на работу в другой лагерь, он попросился туда. Это давало ему возможность бежать без риска последствий для мамы и бабушки. И, действительно, побыв в лагере несколько дней, он бежал, и попал в гетто города Умань. Кормили шелухой из проса, выдавали 50 г. хлеба. Ночью полицаи насиловали женщин и грабили.

Мама с бабушкой остались в Печоре. Ежедневно их выгоняли на работу. В один из дней кто-то перерезал колючую проволоку, и кто смог, – бежал. Так они добрались до Умани. Бессарабская община лагеря их не хотела принять, и тогда мама спросила, нет ли среди узников Йосифа Грумана. Это было спасение. На вопрос, кто он им, они ответили, что родственник. Произошла долгожданная встреча. Встал вопрос, куда их разместить, и отец, не задумываясь, сказал: «Это моя жена».
Их определили в конуру, где жил отец, но маме и бабушке это показалось раем. Было холодно и голодно, но не убивали, не били, папа был рядом и заботился о них. Так, по воле случая, мама стала женой моего отца.
«В этом лагере, – вспоминает Светлана рассказ матери, – мы прожили два года. Там я и родилась в 1944 году».

Светлана Цысарь закончила экономический факультет Кишиневского университета. Вышла замуж, родила сына и дочь. Репатриировались в 1991 году, живет в Ашдоде.

Яков Хелмер, автор очерка - родился в 1935 году в местечке Джурин, Винницкой области. Закончил Винницкий педагогический институт. Работал учителем математики в школах Джурина и Джуринского района. С 1969 года по 1999 год работал в средней школе №2 города Кузнецка Пензенской области – два года в должности учителя математики и 28 лет в должности заместителя директора школы.
Награжден значком «Отличник народного просвещения РСФСР» и значком
«Отличник просвещения СССР». Во время войны находился в гетто местечка Брацлав, в концлагере в Печоре «Мертвая петля», а затем в гетто местечка Джурин. Репатриировался в 1999 году. Живет в Ашдоде.

Из книги «Взрослое детство войны. Сборник воспоминаний - 2». Издано Культурно-просветительским центром и общиной «КЕЙТАР» совместно с Городской компанией по культуре г. Ашдод, Израиль, 2013 г.