Владимир Шиф


Я родился в городе Одессе в 1934 году. Помню себя лет с четырёх, когда пошёл в детский садик. До войны моя мама работала в школе библиотекарем, а отец директором Дома учителя.

С началом войны отца забрали в армию, а мы с матерью примерно через месяц после начала бомбардировок города были эвакуированы на Урал в село Суксун Пермской области. Во время длинной дороги помню налёты немецких самолётов, страх и холод. Мне было восемь лет. Я уже умел читать, писать и был сразу принят во второй класс. В селе Суксун нам выделили одну комнату. Ежедневно я час пешком добирался до школы. Работать матери в селе было негде, и мы кое-как перебивались на малые деньги, получаемые как семья фронтовика. Воды в доме не было, и моя хрупкая мама ежедневно таскала воду из пруда вёдрами за сотню метров. Наше имущество состояло из одного тюка с постелью и чемодана с одеждой. Это было всё, что мы прихватили из Одессы.

Я спал с мамой в одной постели. В лютые уральские морозы в слабо отапливаемой комнате было очень холодно. Здесь же в селе я впервые принял участие в общественно полезной работе. Вместе с соучениками собирал птичий помёт, который использовался в качестве удобрений. В марте 42-го мама добилась разрешения переехать на юг, в Ташкент. Там жили эвакуированные из Одессы наши родственники. Здесь мы вместе с маминой тётей и её взрослой дочкой снимали одну комнату в глинобитном одноэтажном доме (без электричества и водопровода). Мама начала работать, а я продолжал учиться в новой школе и изучать узбекский язык. Мои единственные бабушка, дедушка и родная сестра мамы, познав все «прелести» блокады, пережили зиму 1941-42 гг. в осаждённом Ленинграде. Они ощутили на себе бомбёжки, голод, холод. Их, дистрофиков, вывезли по льду Ладожского озера. Они добрались до Ташкента и поселились с нами в одной комнате. Все жили впроголодь. Я помню, топлёное масло доставали из бутылки с помощью обструганной деревянной палочки. Палочкой проводили по хлебу, и там что-то оставалось. Дед покупал овёс, бабушка долго его варила, а потом пропускала через мясорубку. Варили сахарную свеклу, как деликатес. Я ел жмых (прессованные отруби), жевал чёрную смолу. Второй класс я закончил с Похвальной грамотой за достигнутые успехи в учёбе.

В марте 42 года мой отец воевал на Донбассе. Он командовал ротой связи в пехотном полку. Под огнём противника он вместе с двумя связистами восстанавливал порванный вражеским снарядом провод. Связь они восстановили, но осколок мины попал отцу в правую нижнюю челюсть и раздробил её. Бойцы вытащили его окровавленного с поля боя. Как говорили врачи, рана могла быть смертельной, попади этот осколок чуть левее или ниже.

Наше большое семейное счастье, что отец выжил и после лечения в госпиталях прибыл в Ташкент. Спал он с мамой на обеденном столе. Папа сильно похудел. На худом лице во всю длину щеки выступал большой грубый рубец, в центре которого находился свищ. Отца признали ограниченно годным и направили служить в военные лагеря около небольшого промышленного городка Чирчик. Мы с мамой переселись к папе в эти лагеря. Здесь я продолжил учёбу. Школа находилась в нескольких километрах от нашего жилья. В ней я закончил четвёртый класс. Учился хорошо. Мама работала и из-за недоедания страдала от дистрофии и лечилась.

Летом 44 года отца перевели в город Тверь, разрушенный немцами. В Твери я закончил 5-ый класс. Жить стало несколько легче, потому что в Твери было много картошки по приемлемой цене, и мы уже не голодали. Окончилась война, мы возвратились в Одессу, где жизнь пришлось начинать сначала. Поселились в одной комнате в коммунальной квартире, в которой проживали ещё шесть семейств, всего 21 человек. На всех была небольшая общая кухня и один туалет. Папа пошёл работать, а я учиться в 6 класс. Мама по состоянию здоровья работать уже не могла. 46-ой год оказался неурожайным, мы снова недоедали, продолжали получать хлеб по карточкам. В конце 47-го отменили карточки, провели денежную реформу, и магазины стали наполняться продуктами.

Я закончил неполную среднюю школу и в 1948 году поступил в Одесское мореходное училище, и все четыре года учебы находился на полном государственном обеспечении. Училище я закончил с отличием и поступил без экзаменов в Одесский институт инженеров морского флота. После учёбы работал в Одесском морском порту, достигнув должности начальника крупного подразделения порта.

За полтора года до окончания института я женился на выпускнице Одесского университета и поселился в её коммунальной квартире, где она проживала с мамой и бабушкой в двух комнатах. В 1958 году у нас родилась дочь, а через двенадцать лет сын. Через 4 года меня пригласили в Одесское мореходное училище преподавать, где я проработал 32 года до отъезда в Израиль. За это время написал одиннадцать учебников по различным предметам. В 1990 году умерла моя мама, не дожив несколько месяцев до репатриации в Израиль. В этом же году уехали в Израиль семья дочери и мой отец. Вслед за ними в 1991 году репатриировались мы с женой и с сыном. Здесь жена и я подлечились, но на работу всё же устроиться не смогли.

Мы благодарны государству Израиль, которое обеспечило нас социальным пособием, а также благотворительным организациям и обществу пострадавших в Холокосте, которые помогают нам на протяжении многих лет. Мы не теряем связь с друзьями и коллегами, которые остались в Одессе и, освоив компьютер, активно общаемся с ними при помощи интернета.

 

Историческая справка.

До начала войны в Одессе проживало 180 000 евреев (30% населения). 16 октября 1941 года Одесса занята румынскими и немецкими войсками. К моменту взятия города в нём оставалось до 250 тысяч жителей, из них около 90 тысяч евреев. 22 октября в здании бывшего НКВД, в котором расположилась немецкая военная комендатура, произошёл взрыв. Под обломками погибло 67 человек, в том числе и комендант города. Ответственность за взрыв была возложена на евреев и коммунистов. В ответ немцы провели акцию уничтожения, убив, по некоторым сведениям, до 10 тыс. человек, большинство из которых были евреями. К концу 1941 г. в Одессе проживало около 60 тысяч евреев. С этого дня всё еврейское население города партиями отсылалось в различные концлагеря и гетто, устроенные в сельской местности. К середине декабря было сослано около 55 тыс. евреев. С 20 декабря 1941 г. по 15 января 1942 г. все они были расстреляны румынскими солдатами, украинскими полицейскими и местными немцами-колонистами.

Позднее гетто было устроено и в самой Одессе. С 12 января по 20 февраля 1942 года оставшихся евреев, около 5 тыс., депортировали в гетто в Березовский район Одесской области. Их перевозили в неотапливаемых эшелонах, многие погибли от голода и холода по дороге. Около 600 одесситов в этих гетто дожили до освобождения. Несколько сотен евреев, которые скрывались в самой Одессе, также выжили.

Евреи участвовали в борьбе одесского подполья и составляли значительную часть бойцов партизанских отрядов. 10 апреля 1944 г. город был освобождён Красной Армией. В начале 1990-х годов в Одессе создан «Мемориал памяти жертв Холокоста» и «Аллея Праведников мира» — с деревьями, каждое из которых высажено в честь одесского жителя, укрывавшего и спасавшего евреев.


Владимир Шиф, г. Бет-Шемеш