Леонид Финкельштейн


В памяти моей отсутствует непрерывная лента событий детских лет, есть лишь набор отдельных кадров.Итак, 1941-й, мне 4 года.

 

Воздушная тревога

Мы с матерью и восьмимесячной сестрой забились в «щель» и сидим в напряжении. Щель – это яма в огороде, обшитая досками. Хлопанье зениток, вой сирен тревоги, рвущий душу. Мне кажется это главным злом, и я прошу маму сделать так, чтобы они не выли. И еще: тонкая струйка подмосковного песка, непрерывно текущего между досками, и мне кажется, что песок вот- вот нас засыпет.

 

Эвакуация

Переполненный эшелон, ползем, пропуская идущие к фронту поезда. Здесь уже не до гигиены. И в городе Чкалов (Оренбург) нас с поезда отвезли в больницу – дизентерия. Всю осень и зиму 41-го и 42-го я находился между жизнью и смертью. Дистрофия. Ослабленный организм хватал все новые болезни. И я снова и снова возвращался в больницу. Мать, медсестра, разрывалась между работой в военном госпитале и нашими с сестрой болезнями.

Она очень опасалась, что следующую зиму мы не переживем, и осенью 42-го добилась разрешения на реэвакуацию. И мы возвратились домой.


Леонид Финкельштейн, г. Кирьят Моцкин