Давид Фалькович


Родился я в Киеве. Двадцать второго июня 1941 г. я, двенадцатилетний мальчишка был с родителями на даче. Когда утром я заметил разрыв облаков и услышал глухой ро¬кот моторов, подумалось, что это идет подготовка ко Дню авиации. Но отец, который в это утро вернулся из города, сообщил, что началась война с Германией. Царила всеобщая рас¬терянность, и наша семья решила ехать на восток.

Отца в начале июля мобилизовали, и мы долгое время не знали о нем ничего. Маршрут наш был целенаправленным – г. Сталинск (ныне Новокузнецк), где уже жили наши род¬ные. Однако, добравшись до цели, мы узна¬ли, что в этом городе остановиться нельзя, и нас направили в колхоз. Мне удалось остать¬ся в городе, и это дало мне возможность по¬сещать школу, в которой, благодаря волне эвакуации, учились весьма грамотные дети. Местные же учителя не отличались широтой взглядов и свой антисемитизм не скрывали.

Нас сильно донимали холод и голод. Того, что выдавали по карточкам, явно не хватало. От голода тряслись руки, чувствовалась сла¬бость и постоянно кружилась голова. Хотя нам, детям, в школе выдавали сдобные булочки и ложеч¬ку сахара, мы порой больше думали о еде, чем об учебе. Кроме этого, мы очень страдали от антисемитизма. Нас, еврейских детей, ча¬сто передразнивали и зачастую избивали. Лозунг «Бей жидов, спасай Россию» можно было видеть на стенах школы, и это воспринималось как нечто само собой разумеющееся. Для того, чтобы выжить и не умереть от го¬лода, нам выделили земельные участки, ко¬торые мы сами обрабатывали, хотя не имели в этом никакого опыта.

Во время школьных каникул я устроился на работу учеником слесаря и выпол¬нял работу для фронта, а кроме того, мы еще делали памятники из металла для погибших солдат. За эту работу я получал не только незначительную оплату, но и хлеб на карточку рабочего, что составля¬ло 800 граммов хлеба в день, в то время, как дети получали 600. Те, у кого пропадали карточки, а надо сказать, их повсеместно крали, обречены были на го¬лодную смерть, т.к. карточки не восстанав¬ливались.

Несмотря на очень тяжелые времена, мы, евреи, помнили о наших праздниках и как могли их отмечали. На Пурим даже ставили театральные представления под руководством на¬шего дедушки, знающего и почитающего ев¬рейские традиции.

В начале 1942 г. мы наконец-то начали по¬лучать письма с фронта от отца. Мама все эти годы работала в тяжелых условиях на ме¬таллургическом заводе в литейном цехе, ина¬че бы выжить нам не удалось.

После освобождения Киева в 1943г. мы вер¬нулись домой. Я продолжил учебу в школе. В декабре 1946 г. стал очевидцем казни 12-ти немцев, кото¬рые особенно отличились по части зверства к населению.

К сожалению, антисемитизм не прекращал¬ся все годы, а венцом издевательств оказался негласный закон для лиц, выезжающих в Изра¬иль.

Приехав в Израиль, я поселился в г. Кирьят-Бя¬лик.


Давид Фалькович, г. Кирьят-Бя¬лик