Арон Гуревич

Gurevich

 

Жилось очень голодно

До Отечественной войны я жил в Киеве, Украина. В 1941 году мне было 11 лет.

Через несколько дней после начала войны, отец был призван в Красную армию и направлен на курсы переподготовки политруков. Начальство курсов предоставило семьям курсантов две открытые грузовые автомашины для эвакуации. Т.к. автомашины были полностью загружены людьми, то на семью разрешалось взять только один небольшой рюкзак. Наша семья состояла из мамы, бабушки,
меня и моих младших брата и сестры.

При выезде из Киева, в районе города Борисполь, мы попали под сильную бомбежку немецких самолетов, бомбивших Бориспольский аэродром.

Машиной мы доехали до города Лубны, Полтавской области. Там нас перегрузили на открытые железнодорожные платформы и повезли в город Макеевку, Сталинской (Донецкой) области.

Когда фашистские войска подходили к Донбассу, нас в вагонах-телятниках переправили в село Ерзовка, Сталинградской области. Там мы прожили порядка двух месяцев.

Началось немецкое наступление на Сталинград. Нас опять погрузили в телятники. И более полутора месяцев везли в Самаркандскую область (Узбекистан). В то время, когда мы уезжали из Макеевки, отец отправился на фронт.

Нас поселили в недостроенном доме без крыши, окон и дверей, в одном из кишлаков. Дали какие-то тряпки, которыми мы покрыли крышу, завесили окна и двери.

Мама работала в колхозе. Колхоз, в виде аванса, выдавал на семью 0,5 килограмма муки, два килограмма моркови и 0,2 литра джутового масла на неделю.

Хорошо, что неподалеку было картофельное поле. Картошку осенью собрали, но нам, детям, удавалось из-под снега отыскивать остатки замерзшей картошки, и это было каким-то подспорьем в нашей холодной и голодной жизни.

Весной, от холода, болезней и недоедания умерла сестра, не дожив до двухлетнего возраста. Во всем районе не было русскоязычной школы и учебный 1941-42 год я не учился. Т.к. нас было три семьи, в которых были дети школьного возраста, то в Самарканде сняли две небольшие комнаты, над конюшней для ослов. В них нас разместилось одиннадцать человек.

К этому времени, нас разыскал отец, через справочную Богуруслана, и прислал аттестат, по которому мы получали часть его зарплаты. Узбекским языком мы не владели, и мама работала санитаркой в поликлинике.

Я учился и помогал взрослым. Ходил в столовую, где по части хлебных талонов получал, так называемые, обеды: водянистый суп и немного жидкой каши. Приносил домой, где мы этот обед съедали.

До сих пор не могу забыть, как на какой-то праздник в столовой дали «черепаший» суп. В нем, в честь праздника, мы обнаружили несколько мелких косточек.

Жилось очень голодно. К тому же, я заболел «трехдневной малярией». Каждый третий день, к вечеру, несмотря на то, что температура поднималась до 39-40 градусов, становилось очень холодно, и меня накрывали всем, что только было в доме. С тех пор, это отразилось у меня на сердце.

В январе 1943 года, умерла бабушка. Ей не было даже 60 лет. В апреле 1944 года, с одним из предприятий, нам удалось эвакуироваться в Киев.

Под Харьковом наш эшелон попал под сильную бомбежку. Несколько теплушек были разбомблены, но нам повезло и мы остались живы.

В Киеве наша квартира оказалась занятой. Нас приютила одна из соседок, за что мы ей очень благодарны и по сей день.

После нескольких судов мы все же вселились в нашу, совершенно пустую, квартиру.

Отец все это время был на фронте. В мае 1944 года, после очередного ранения, он, на несколько дней, приехал в Киев. И мы последний раз с ним встретились. 6 октября 1944 года он погиб на острове Эзель, Эстонская ССР. Согласно «похоронке» похоронен в 150 метрах южнее Когеклы.

После войны мы добивались разрешения на поездку на его могилу. Но власти отвечали нам, что это пограничная зона и въезд в нее гражданским лицам запрещен.

Буду рад, если вам пригодится моя исповедь.

Из книги "Как хочется жить"
Сборник воспоминаний.

Автор-составитель Ж. Медник
Израиль, 2011