Воспоминания

Нонна Альперович

Alperovitch1

Родилась в г. Самара (Куйбышев).
Окончила в 1954 г. инженерностроительный институт.
Репатриировалась в Израиль в августе 1990г. с мамой
и семьёй сына.
С 1995 живем в г. Бейт Шемеш.

Моя память о войне

В период Великой Отечественной войны городу готовили участь столицы СССР, в случае потери Москвы. Управлять страной удобнее было только с Волги. Перенос столицы в Куйбышев на левый берег Волги имел принципиальное значение - тем самым указывалась граница, дальше которой советские войска не могли отступать. Куйбышев располагал удобнейшим железнодорожным узлом - из него можно было попасть на Урал, на Дальний Восток, в Среднюю Азию. В 20-х числах октября 1941 года, накануне битвы за Москву, в Куйбышев были эвакуированы правительственные органы во главе с М.И. Калининым, были переведены иностранные посольства, промышленные предприятия с оккупированных территорий, и учреждения культуры. В Куйбышеве в ноябре 1941 г был проведен один из трёх военных парадов. Для Сталина была построена под землей специальная резиденция с рабочим кабинетом на глубине 37 метров, - «Бункер Сталина», в настоящее время является важной достопримечательностью города. В годы войны в Куйбышеве жили писатели А. Толстой, Василевская, И. Эренбург, В. Иванов, В. Катаев.

Моё детство, как детство многих детей войны можно разделить на две части.

Счастливое беззаботное детство до войны.Alperovitch2Мой отец – Исаак Альперович 1891г.р., известный в Самаре (Куйбышев c 1935 по 1991г.) журналист, работал в единственной городской газете «Волжская коммуна», мама Ольга Горелик 1908г.р. фармацевт по образованию, но до войны работала в рекламном агентстве. Я единственная дочь и родители старались вложить в меня как можно больше знаний: в пять лет отдали в балетный кружок при редакции газеты, в которой работал отец. В шесть лет я поступила в подготовительный класс музыкальной школы «Музвос». В это же время мама научила меня читать и записала в библиотеку. Так что в первый класс я пришла подготовленная: умела читать и считать. С первого класса я участвовала во всех городских олимпиадах,   на всех школьных и городских праздниках выступала со стихами и танцами. В день моего 10-летия 22 марта 1941 года мы пригласили много друзей, мама сделала вкусные пирожные, мы играли и веселились. Я была счастлива. Но счастливое детство скоро закончилось.

Детство тяжелое непростое после 22 июня 1941 года

 

Во время Великой Отечественной войны Самара не была оккупирована немцами, но из-за своего значения для страны, подвергалась бомбёжкам, в городе располагалось много госпиталей, много важных промышленных предприятий.Жителей города “уплотняли” - подселяли на их жилплощадь беженцев и эвакуированных рабочих. У магазинов выстраивались длинные очереди за скудными нормами круп, жиров и хлеба по карточкам.

С 17 октября 1941 г. (в тот день было принято постановление СНК СССР “О мероприятиях по местной противовоздушной обороне г. Куйбышева”) город стал вечерами и ночами погружаться во тьму: повесили шторы из плотной черной бумаги. Вечерами по улицам ходили дежурные и проверяли светомаскировку. Фары редких автомобилей также были затемнены. Лампочки жгли в пол - или в треть - накала, а то и вовсе освещали безрадостный быт керосинкой.

22 июня 1941 года помню, как будто это было вчера. Было солнечное воскресное утро. Мы завтракали. Родители обсуждали нашу поездку в Ленинград 1 июля на свадьбу моей двоюродной сестры Милы, дочери маминой старшей сестры Доры Горелик. Вдруг по радио (чёрная тарелка на стене) заговорил торжественный мужской голос. Это говорил Молотов о нападении Германии на СССР. Мама схватилась за сердце, папа сильно разволновался, а я не понимала, почему так взволнованы родители. Когда я вышла во двор, там уже собрались все дети нашего двора. Старшие мальчишки предложили играть в войну и распределили роли. Мне досталась роль разведчицы. Разведчики должны были искать «немцев», которые быстро разбежались и спрятались. Это была игра наподобие «казаков и разбойников». Конечно, дети ещё   не понимали, что такое война.

Очень скоро в городе появились беженцы из Польши, это были евреи. Они выглядели неплохо, говорили только на идиш и могли общаться  только с моими родителями.

В нашем большом дворе, в котором было шесть двухэтажных домов, мы были единственной еврейской семьёй, в которой знали идиш. От еврейских беженцев из Польши мы узнали о событиях, происходивших в Польше и о зверствах гитлеровцев, которым подвергались там евреи. Скоро польские беженцы уехали дальше на Восток. После них в Самаре появились беженцы из Украины, Белоруссии Ленинграда и Москвы. Отца по болезни на войну не взяли. Маму как фармацевта   призвали на работу в аптеку, где она работала до пенсии. Моя мама была активистка, домовая книга ЖАКТа находилась у нас и она записывала всех эвакуированных в домовую книгу и искала им жильё. У нас была большая трехкомнатная квартира, с удобствами во дворе. В июле к нам заселили 3 семьи, которые жили с нами до конца войны: -   две семьи из Ленинграда и семья сестры мамы тети Нины Горелик с мужем Залманом Алтьшулер и их сыном Марком, которые приехали из Белоруссии из Рогачёва. В 1945 они вернулись в Минск. Из Белоруссии из Рогачёва к нам приехали также родители мамы Сима и Лев Горелик, они остановились у нас ненадолго и вскоре уехали в Ташкент к сыну.

Семья тети Годы Горелик и Якова Беньковского с детьми Генриэттой и Давидом успели эвакуироваться из Ленинграда в Ташкент.

Другие наши родственники   Семья тети Любы Горелик с детьми Ривой и Яшей остались в Ленинграде и погибли во время блокады. Семья сестры отца Мирьям Альперович, ее муж Лев Вассерман и их сын Иешуа не смогли эвакуироваться из Риги. Мирьям Альперович и Лев Вассерман погибли в Бухенвальде. Иешуа с 14 до 17 лет находился в Бухенвальде. После освобождения концлагеря был отправлен американцами в Палестину (Израиль). Он жил и работал в кибуце и умер в 1995 году. В 1999 году я нашла через Яд Вашем его жену и детей и подружилась с ними.

 

В мою школу стали поступать эвакуированные дети. С двумя девочками я очень подружилась. Одна девочка приехала из блокадного Ленинграда, её мама осталась там, а её успела вывезти тётя. Вторая, Фридочка, из Белоруссии, её родителей расстреляли немцы, а её вывезли родственники.

Наша учительница объяснила нам, что у беженцев нет самого необходимого, и мы приносили нашим одноклассникам беженцам одежду. В городском парке открыли столовую для бедных детей, в нашей школе стали давать талоны на обеды в этой столовой. В городе открыли госпиталь, а в школе создали бригаду «артистов» и мы выступали перед ранеными. Я читала стихи, помогала писать письма раненым. (У некоторых были ампутированы руки, некоторые ослепли). Мы помогали тяжелораненым, писали за них письма, читали им книги и газеты.

Известно, что г. Куйбышев (Самара до 1935 и с 1991) в годы Великой Отечественной войны превратился в столицу тыла. Сюда были эвакуированы правительственные учреждения, иностранные посольства, учреждения культуры, был построен бункер Сталина, развернулась оборонная промышленность. Одновременно город стал и культурным центром. Небывалого размаха достигла музыкальная жизнь. Именитые артисты, прославленные коллективы вели здесь широкую концертную деятельность. "Во время эвакуации фашисты разбомбили эшелон с декорациями и костюмами. Погибли сопровождающие его рабочие сцены и заведующий постановочной частью театра Л.Исаев, - вспоминал об этом периоде И.С. Козловский. - Декорации писались заново, но возобновлять костюмы в условиях военного времени и в очень короткие сроки было невозможно. Тогда дирижер театра С.Самосуд предложил единственно реальный выход из создавшегося положения: нужно ставить спектакли, в которых артисты смогут выступать в своих обычных концертных костюмах. Таким образом, первыми спектаклями театра в Куйбышеве стали "Евгений Онегин" и "Травиата". Премьеры прошли с большим успехом и я уверен, что зрителям даже не приходило в голову, что герои на сцене одеты "не по форме".

Концертный показ опер в отрывках продолжался и далее, но с начала 1942 года оперные постановки стали появляться на сцене одна за другой, и первой — "Травиата" Дж.Верди 4 января. К 1943 году Большой театр показывал уже девять опер: "Травиата", "Севильский цирюльник", "Пиковая дама". "Черевички", "Иван Сусанин", "Евгений Онегин", "Вильгельм Тслль", "Кармен", "Аида". Премьеры шести из них были осуществлены Куйбышеве в 1942 году, "Кармен" - в 1943 году.

Когда немцы стали приближаться к Москве, в Куйбышев были эвакуированы все Наркоматы. Никогда не забуду грандиозный военный парад 7 ноября 1941 года, который проходил в нашем городе и в котором я и ученики нашей 25 школы принимали участие. Нас целую неделюучили маршировать и правильно держать красные флажки с надписью «7 ноября». Наконец этот день настал, 7 ноября мы с волнением прошли в колонне демонстрантов на площади Куйбышева, высоко держали красные флажки и, проходя мимо трибуны, хорошо видели членов правительства: Калинина, Шверника, Ворошилова! Это и ещё одно необыкновенное событие военного времени сохранилось в моей памяти на всю жизнь.Когда я училась в 4 классе, помощник режиссёра Большого театра, которая жила в нашем дворе пригласила меня в числе 10 девочек нашего двора, (имя женщины я не помню), для участия в опере Кармен( режиссёр Р. Захаров). В первом акте   мы исполняли хор мальчиков   в опере Кармен Ж.Бизе. Нас одели в костюмы мальчиков и дали игрушечные ружья. Мы играли в солдат и пели целый сезон. За выступление нам заплатили, эта была первая в моей жизни зарплата.

 

Для Сталина строители московского метро стали строить подземный бункер, главный вход в который сделали в здании Дворца культуры, который располагался напротив нашего двора.

Когда начались бои в Сталинграде, у нас во дворе началась паника.

Все опасались, что скоро немцы будут у нас. В нашем дворе построили окоп, люди стали готовиться к эвакуации. Нас предупредили, что как только завоет сирена, все должны прятаться в окоп. И вот этот день наступил, вой сирены был ужасный, зенитки были установлены на крыше Дворца Культуры. Все побежали в окоп. Зенитки обстреливали немецкий самолёт, который кружил над сталинским бункером.   Позже мы узнали, что это был самолёт-разведчик, который делал съёмку расположения бункера. Громко плакали и молились женщины и дети. От всего этого грохота, криков и осколков снарядов, падавших на нас, меня охватил ужас. На следующий день я не смогла сказать ни слова. От сильного потрясения у меня атрофировался окологубный нерв. На протяжении 15 лет я лечилась у неврологов, логопедов, гипнотизёров. Лишь через 15 лет болезнь отступила.

Много горя и страданий принесла война всем людям. Наш город не был оккупирован немцами, мы не бросали свои дома, не были беженцами, но мы в детстве видели покалеченных войной раненых молодых солдат, мы видели горе матерей, дети которых не вернулись домой. Когда я училась в 4 классе (1943г.), мы организовали «Тимуровскую команду». Мы находили адреса одиноких матерей и бабушек, у которых дети и внуки были на фронте или в госпитале.   На дверях их квартир мы наклеивали красные звёздочки и после уроков приходили и помогали им. Пилили дрова, приносили воду из колонки, делали уборку квартиры.

Мы – дети перенесли во время войны тяжёлые потрясения. Война оставила в наших сердцах неизгладимый след. Многие дети потеряли родителей, здоровье, а пострадавшими в войне нас пока не признают.Alperovitch3

Ещё я очень хорошо помню день Победы. Рано утром, 9 мая 1945 года по радио объявили об окончании войны. Мы все дети нашего двора выбежали на улицу, взяли единственный велосипед и помчались на площадь Куйбышева. На площадь у Дворца Культуры напротив нашего двора стали собираться люди. Незнакомые люди поздравляли друг друга, целовались и плакали от радости. Это была радость со слезами на глазах. Радость, потому что пришел конец страданиям, слёзы – не все вернулись с войны.

Вечером весь народ собрался на площади Куйбышева, здесь гремел духовой оркестр. Никто не спал в эту ночь.

В парке играл духовой оркестр, люди гуляли, танцевали, делились друг с другом радостью. Это был самый счастливый день за многие годы страха и страданий.

Из "Книги памяти" Добровольного общества переживших катастрофу, г. Бейт-Шемеш