Воспоминания

Нибульский Исаак

Год рождения – 1926
Место рождения – Украина, Житомирская обл.
Во время войны – Саратовская обл., Урал
Год репатриации – 2013

 

Исаак Нибульский родился 10.06.1926 в Украине, под Житомиром, в местечке Пулино, большинство жителей которого были евреи. С началом войны старшего брата Гришу мобилизовали, а Исаака с группой юношей до мобилизованного возраста эвакуировали в Полтавскую область. Когда немецкие войска стали подходить к этому месту,

Исаак самостоятельно, преодолев многие опасности, добрался до Саратова. В этом городе в ФЗО его обучили специальности столяра-сборщика самолётов, и он работал на авиационном заводе. Затем его отправили на Урал в город Белорецк, где в качестве монтажника-высотника, он строил металлургические сооружения. После войны он вернулся в родное селение, куда вернулись из эвакуации и его родители. Его брат погиб на фронте, а дедушка, как и все оставшиеся в селении евреи, был убит немцами. Окончил педагогические училище и два института, преподавал в школе литературу и рисование, 25 лет вёл студию живописи. В 1947 году женился и прожил с женой 64 года, у него три дочери, трое внуков и семь правнуков. Часть из них живёт в Израиле, часть в Украине. В 2013 году он репатриировался в Израиль и проживает в Йерухаме.


Я родился 10 июня 1926 года в местечке Пулино (с 1936 г. Червоноармейск), Житомирской обл. Украины, в еврейской семье Якова Абрамовича (1894) и Розы Абрамовны (Нудельман, 1898) Нибульских. В семье был ещё мой старший брат Гриша (1923). До войны я успел окончить семь классов, а брат десять.

С первых же дней войны началась эвакуация. По линии военкомата был приказ собрать и эвакуировать молодых ребят, возраст которых (1923, 1924 и 1925 г.р.) был близок к призывному (1922). Мой брат подходил под этот возраст, а я нет. Но, т. к. существовала опасность скорого прихода немцев, отец пошёл в военкомат и попросил, чтобы взяли и меня.

Мой отец работал в больнице, и был ответственным за её обеспечение. Уже было много раненных, нуждающихся в его заботах, поэтому он не мог эвакуироваться в начальный её период. В последний момент перед приходом немцев он запряг в повозки
больничных лошадей, уложил в них наиболее тяжело раненных, посадил мать и успел уехать. Он хотел взять и дедушку, но тот отказался, т. к. помнил немцев по 1-ой Мировой войне, и считал слухи о их жестокости к евреям советской агитацией.

Нашу группу молодых ребят привезли в один из колхозов в Полтавской области. Мы помогали колхозникам убирать урожай пшеницы. Но немцы подошли и к этому месту. Ребята

из нашей группы были в основном украинцами, они запрягли в телеги колхозных лошадей и отправились по домам, посчитав, что при немцах им будет жить хорошо. А я, как еврей, понимая, что мне к немцам попасть никак нельзя, сел на лошадь верхом и поскакал в отступление вместе с армией. В пути была сильная бомбёжка и многие эвакуирующиеся старики, и дети, ехавшие в обозе, погибли. Я тоже получил небольшие ранения в ногу, руку и голову.

С трудом я добрался до Харькова, в котором происходила уже срочная эвакуация. Я забрался в товарный поезд, настолько переполненный людьми, что мне удалось устроиться только на открытой тормозной площадке. Во время езды я выронил на рельсы сумку, в которой находились метрики, пара белья и немного продуктов. Поезд шёл медленно, я соскочил, нашёл сумку, но догнать поезд не сумел, и пошёл пешком по рельсам. Прошёл

километров 30 до ближайшей станции, где и обнаружил свой поезд. Оказывается, он попал под бомбёжку, были жертвы, а площадка, на которой ехал я, была вся изрешечена пулями. Можно представить, что было бы со мной, если бы я там находился.

В результате я попал в один из колхозов в Саратовской области, пас там овец, чистил овчарни. Когда немцы стали подступать и к этому месту, я ушёл оттуда и добрался до Саратова. Там я окончил училище ФЗО по специальности столяра-сборщика самолётов, т. к. многие типы самолётов того времени имели деревянную основу. После чего меня послали работать на авиационный завод.

Когда возникла опасность захвата Саратова, было принято решение отправить молодёжь на Урал. Я попал в город Белорецк, в котором были крупные металлургические предприятия, и всю войну проработал там монтажником- высотником, строил мосты, домны, станы. Даже когда закончилась война, меня попросили поработать ещё год, т. к. мы строили очень нужные для страны крупные прокатные станы, а я был бригадиром молодёжной бригады.

В 1946 году я вернулся в свой родной городок Червоноармейск, дом наш был разрушен, но родители, прибывшие немного раньше меня, частично восстановили его. Почти всю войну мы с родителями ничего не знали друг о друге, и только в 1944 стали переписываться. От них я
узнал, что мой

брат погиб в 1942 году в бою под Воронежем, а дедушка, как и все оставшиеся в селении евреи, убит немцами и украинскими полицаями в 1941.

На Урале я учился в вечерней школе и окончил
8 и 9 классы, поэтому поступил сразу на 3-й курс педучилища в Житомире, после окончания которого, стал учителем начальных классов в своём селении. В последующем, после окончания местного пединститута я преподавал русский язык и литературу в старших классах, а после окончания Факультета изобразительного искусства заочного отделения Московского института имении Крупской преподавал в школе рисование, вёл 25 лет студию живописи, из которой вышли известные художники, ставшие народными и заслуженными.

Женился я в 1947 году на Иде Марковне Сегал (1921), учительнице математики. У нас родились трое дочерей: старшая Таня (1948) окончила политехнический и пединститут, преподавала рисование и руководила Малой академией искусств в Житомире, средняя Дина (1951) окончила политехнический и работала инженером, третья Женя (1954), художница, член Союза художников Украины. У меня трое внуков и семь правнуков.

В 2013 году я репатриировался в Израиль и приехал с дочерью Таней в Йерухам. Часть моих детей, внуков и правнуков живёт в Израиле, часть в Украине. Одна моя правнучка, живущая в Афуле, стала доктором наук по психологии, другая служит в израильской армии.

 

Из книги "Дети войны", Израиль, Йерухам, 2016 г.