Воспоминания

Вольфленок Борис (Беньямин)

Я родился в 1937 году в Украине, в городе Кировоград, в еврейской семье Арона Вольфленка и Цили Вербицкой. У моих родителей и ближайших моих родственников были интересные судьбы, о которых хочется рассказать несколько подробнее.
У родителей отца Беньямина Вольфленока и Соси Берлин, было пятеро детей: четверо сыновей Наум, Леня (Лейбл), Арон (мой будущий отец), Ейлик и дочь Клара. Дедушку Беньямина я сам не видел, т. к. он умер ещё до моего рождения, но по рассказам был роста огромного и силы неимоверной. В молодости он был артистом бродячего еврейского цирка, жонглировал гирями, рвал цепи, занимался джигитовкой. В 1914 году его призвали в армию и определили в кавалерию. Там он подружился с будущим героем революции Александром Пархоменко, и прошел рядом с ним Первую мировую и Гражданскую войны. Перенесенные многочисленные ранения послужили причиной довольно ранней смерти дедушки (1936 г.). Бабушка Сося занималась домашним хозяйством и воспитанием детей.
Отец мой был активным комсомольцем, затем членом партии, участвовал в различных общественных делах, в том числе и в раскулачивании. Когда началась борьба с религией, его назначили руководителем областного отделения общества "Союз безбожников". В 1940 году его направили в Одессу на курсы работников областных комитетов партии, которые он успешно окончил в начале июня 1941 года.
Моя бабушка по материнской линии Маня Бадова (бабушка Маня) после еврейских погромов в конце 19-го века, в возрасте восьми лет осталась сиротой, и её отдали в услужение в состоятельную еврейскую семью владельца молочной фермы Аарона Радомысльского. Сын хозяина дома впоследствии стал выдающимся революционным и государственным деятелем Григорием Зиновьевым, другом и соратником Ленина. Бабушка помогала на кухне, а затем и сама стала искусным поваром. Замуж бабушка вышла рано.
От первого брака родилась дочь Люба. Но в 1905 году ее муж погиб от рук черносотенцев. Во втором браке, с Овсеем Вербицким, родилась моя мать. Этот брак тоже длился недолго, в 1915 году во время Первой мировой войны мужа призвали в армию, и он погиб на фронте.
Детство мамы было тяжелым. При бушевавшем в двадцатые годы страшном голоде бабушка вынуждена была отдать ее в приют. Оттуда мама в переднике носила бабушке кашу. Так они и пережили то страшное время. Закончив только три класса хедера (еврейской гимназии), мама пошла работать ученицей по пошиву зимних одеял, став затем великолепной мастерицей. Когда маме исполнилось 16 лет, она вышла замуж за отца, родила троих детей. Кроме меня в семье были ещё старший брат Саша и сестра Тамара. Мама работала на почте, сначала кассиром, затем бухгалтером.
С начала войны отец был направлен преподавателем военно-политического училища в Сталинград, но в январе 1942 г. вместе с курсантами переброшен в распоряжение Юго-Западного фронта. В апреле того же года мы получили похоронку. В конце февраля батальон, комиссаром которого он был, перешел реку Северский Донец под шквальным огнем противника, выбил фашистов и занял круговую оборону. В течение пяти дней они ждали подкрепления, но не дождались. Тогда отец приказал всем, кто может передвигаться, пробираться к своим. Остались держать оборону и погибли вместе с ним ещё пятеро коммунистов. Арон Вольфленок похоронен в поселке Николаевка, Славянского района, в братской могиле № 42.

Кировоград почти сразу стали бомбить, и мы бегали прятаться в подвал. Мне запомнились щупальца ночных прожекторов и пламя пожарищ. Линия фронта быстро приближалась, и мы стали готовиться к эвакуации. Мама организовала подводы с лошадьми и наша семья (мама, бабушка Маня и трое детей) и семьи папиных братьев, ушедших на фронт, добралась до железнодорожной станции. Бабушка Сося с детьми тёти Клары (сестры отца), ушедшей медсестрой на фронт, тоже сумели эвакуироваться из города. А вот сестра мамы, тетя Люба, вырваться из Кировограда не успела.
29 сентября 1941 г. ее вместе со свекровью и четырьмя детьми, как и всех, оставшиеся в городе евреев, расстреляли оккупанты. Рассказывали, что её двенадцатилетняя дочка - моя сестричка Фенечка, когда их вели, ухитрилась спрятаться в кустах, но их соседка с криком "жидовка !", схватила её за косы и толкнула обратно в колонну.
Я помню, что мы ехали в теплушках, бабушка Маня давала нам кипяток, с размоченными в нем сухарями. Большой радостью было, когда какие-то женщины в ведрах разносили суп. Время от времени налетали фашистские самолеты и бомбили. Во время одной из бомбёжек мы лежали с Тамарой рядом, и она все приговаривала: - "Пошел бы дождь, пошел бы дождь". Я не понимал тогда, что если пойдет дождь, то самолёты улетят и бомбёжка прекратится. Так мы ехали почти два месяца и в сентябре добрались до Поволжья. Нас расселили в бывшем немецком колхозе, но вскоре стали бомбить и это место. Нам пришлось снова отправиться в путь. На пароходе мы спустились по Волге к Каспию. Там нас посадили в теплушки, и мы поехали в Узбекистан.
Доехали мы до Ташкента, а затем нас направили в Коканд. В Коканде нас поселили в доме пожилого узбека. Мама начала работать в госпитале, а я пошёл в детский сад. Летом 1942 года заболела брюшным тифом Тамара. Когда её привезли из больницы, то в похожей на скелет стриженной наголо девочке я не узнал свою сестричку. Однажды мама проходила недалеко от базара, и в группе лежавших на земле грязных и опухших от голода людей увидела знакомую еврейскую семью из Кировограда. Мама наняла арбу и привезла этих обессиливших людей к нам. Придя немного в себя, они рассказали, что в последний момент перед захватом Кировограда немцами, они пешком вырвались из города. Затем, в теплушках или на баржах, а, в основном, пешком, несколько месяцев добирались до этого места. В пути их бомбили немецкие самолёты, гоняли местные жители, мучил голод, жажда, вши и болезни. В результате всего этого большая часть выбравшихся из Кировограда людей погибла в пути.
О судьбах братьев и сестры отца известно, что все они с самого начала войны ушли на фронт. Наум воевал с первых часов войны, несколько раз был ранен. После тяжелого ранения под Харьковом был признан непригодным. Лёня сначала был механиком на бронепоезде, а в Германию вошел с танковыми войсками. Клара служила медсестрой в прифронтовых госпиталях, в 1944 году заболела туберкулезом, ее демобилизовали, и она приехала к нам, в Коканд. Самый младший брат, Ейлик, в 1941 г. пропал без вести.
После освобождения Кировограда, в 1944 году мы вернулись домой. Я окончил гимназию, затем поступил в Педагогический институт на физико- математический факультет, ездил добровольцем на целину. Всю жизнь, начиная со школьной скамьи, писал стихи, печатался в различных изданиях, был внештатным корреспондентом областного радио. Окончил вечерний Университет культуры по специальности лектор по истории искусств, отслужил в армии в ракетных войсках. В 1963 г. женился на Гите Смоляницкой, у нас родились две дочери – Алла и Елена.
Мысль о репатриации, начала зреть с 1967 года. Тогда я написал стихотворение "67 год". Оно ходило по рукам и видимо попало не в те руки. Как-то меня вызвали повесткой в соответствующие органы. На проходной я сдал паспорт, не надеясь, что получу его обратно, но обошлось без ареста. По возвращении домой я снова задумался об отъезде. В следующий раз эта тема всплыла в 1972 году. Люди, которых мама спасла в эвакуации, уезжали в Израиль и предложили нам сделать вызов, но моя мама была против.
В 1990 году репатриировалась семья старшей дочери Аллы. И вслед за ними сразу же поехали и мы. В настоящее время обе дочери с семьями живут в США. У меня три внука и одна внучка, а год назад родился правнук. Я занимаюсь общественно-литературной деятельностью, являюсь секретарём ЛИТО "Арфа", объединяющего поэтов и писателей страны.

 

Из книги «Дети войны», г. Кирьят-Гат, Израиль, 2016 г.